Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

– В какой семье? В нашей или в семье Кристы?

– В обеих. Пусть взрослые решают, что нам делать с Иосифом.

– Будут проблемы с Абелем, – сказала она. – И вообще, Ионатан, я не хочу выходить замуж за Иосифа. Ни при каких условиях.

– Значит, ты предпочитаешь стать матерью-одиночкой?

– Я ничего не предпочитаю, – всхлипнула она. – Мне страшно! Я не хочу умирать!

– Ну, ну! Все будет хорошо, – утешал он ее. – Все образуется.

Его беспокойство за сестру росло с каждой минутой. Он хорошо знал, как относятся люди к матерям-одиночкам.

– А не могла бы ты выйти замуж за кого-то другого? – Осторожно спросил он.

– За другого? Покажи мне человека, который захочет жениться на той, которая ждет ребенка от другого!

– Такое бывало в истории, – ответил он.

– Я вышла бы за кого угодно, – воскликнула Мари и всплеснула руками так, как может делать только француженка.

– Ты преувеличиваешь. Ведь ты же не хочешь выйти замуж за отца ребенка!

– Скорее, это он не хочет жениться на мне. Она снова заплакала.

– О, Ионатан, найди мне какого-нибудь парня, и я соглашусь выйти за него, даже если это будет горный тролль!

– Значит, для тебя не имеет значения его внешность?

– Стану я обращать внимание на подобные пустяки?

Ионатан скептически посмотрел на свою сестру.

– Разве я когда-нибудь гонялась за внешностью? – раздраженно воскликнула она – Нет, ты несправедлив ко мне! Ты же знаешь, что…

Она замолчала.

Ионатан закончил ее мысль:

– Что ты искала нежности, любви, я это знаю. И именно это привело тебя к несчастью. Ты будешь на правильном пути только тогда, когда перестанешь ждать чего-то от других.

– Теперь уже поздно, не правда ли?

– Нет, почему же? В воскресенье я свободен. Хочешь, поедем с тобой к отцу и матери? Или попросим их приехать сюда. Так даже будет лучше.

Он видел по ее лицу, что она хотела бы скрыть все от родителей. Но она тут же смиренно вздохнула и сказала:

– Да. Нам нельзя появляться там. Попроси их приехать сюда!

– Прекрасно, Мари! Все будет хорошо, вот увидишь!

– Легко тебе говорить так! Мне показалось, что ты знаешь… какого-то парня?

Он нетерпеливо покачал головой.

– Нет, я передумал, этот человек не подходит.

– Скажи!

– Нет, я видел его всего один раз. Сегодня. Он показался мне ужасно одиноким…

– О, я могла бы спасти его от одиночества.

– Но я ничего о нем не знаю.

– Он безобразен, да?

– Нет, не безобразен. Но, пожалуй, и не красив. Правда, у него добрые глаза. В них столько тепла и понимания!

– Он мне подходит, – тут же решила Мари. – Представь его мне, и я соблазню его в течение часа!

Ионатан захохотал.

– Хорошо, что ты не потеряла чувство юмора, Мари.

– Но я же серьезно!

– Ты просто не в своем уме, – ответил Ионатан. – Кстати, как я могу представить его тебе, если сам не знаю, встречусь ли с ним снова? Нет, забудь об этом, я знаю, что ты ни за что в мире не согласишься выйти за него замуж.

– О, ты плохо знаешь меня!

– Хорошо, Мари. К сожалению, очень хорошо! Внезапно Мари увидела себя как бы со стороны.

– Почему я такая, Ионатан? – жалобно произнесла она. Может быть, что-то произошло в моем детстве, может быть, меня мало любили, раз мне все время необходимо убеждаться в любви окружающих?

Семнадцатилетний Ионатан, впитывающий в себя больничные разговоры, глубокомысленно заметил:

– Нельзя все сваливать на родителей, на недостаток их любви или на окружающую среду, Мари. Ты же знаешь, твое и мое детство было просто замечательным. Много молодежи ступает на ложный путь. И в большинстве случаев люди сами во всем виноваты. Твое стремление понравиться всем обусловлено особенностями твоего душевного склада. Я не призываю тебя относиться ко всем наплевательски, зная, что все равно этого не сможешь сделать. Но тебе нужно работать над собой, Мари! Это лучшее, что я могу посоветовать тебе.

– Я становлюсь просто больной, когда слышу, как люди ссорятся. Ссора для меня – ненормальное явление.

– Многие чувствительные люди воспринимают ссоры именно так, как ты. Но у тебя все будет хорошо. И все-таки… Посмотри на Карине! Ты думаешь, она счастливее тебя?

– Нет, – задумчиво произнесла Мари. – Я совершенно не понимаю Карине.

– Кстати о ней… Мне нужно поговорить с ней. Нет, речь пойдет не о твоих неприятностях. Не могла бы ты попросить ее позвонить мне? Послезавтра в час дня, в мое отделение. Мне не разрешают самому звонить отсюда.

– Что у вас с ней за тайны?

– Никаких тайн. Но брат и сестра могут иметь потребность общаться друг с другом. Обсуждать, к примеру, дни рождения других…

Ионатан как раз вспомнил, что у Мари скоро день рождения. Догадавшись об этом, она просияла.

– Я передам это Карине.

– Прекрасно. И в воскресенье ты приедешь сюда, скажем… часов в пять. Идет? К этому времени приедут отец и мать, они должны мне звонить завтра.

Она вздохнула.

– Нужно ли это делать?

– Нужно! Они все поймут!

– Как хочешь… Но сначала дай мне шанс! Сведи меня сначала с этим твоим некрасивым и одиноким другом! Мне кажется, это просто здорово выйти замуж за уродца! Я буду так много значить для него, в его глазах я буду просто красавицей, я смогу всегда держать его при себе!

– Никогда не слышал более эгоистичных слов!

– Ты многого еще не слышал… – ответила со вздохом Мари.

5

Война продолжала свое мрачное шествие из страны в страну, независимо от того, были ли это союзники или противники Германии.

В Северной Африке продолжал свой разрушительный поход фельдмаршал Роммель, постепенно сломивший сопротивление англичан. В водах Атлантики шныряли подводные лодки и торпедировали все корабли, независимо от того, было ли судно военным или гражданским. На западном фронте ситуация была неустойчивой, на юге Греция и Югославия все еще пытались оказывать немцам сопротивление… А на восточном фронте Гитлер неожиданно напал на Советский Союз – вдоль всей его длинной границы.

Оккупированные страны страдали от немецкого гнета. Все продовольствие, все полезные ресурсы отправлялись в Германию. А того, кто оказывал сопротивление оккупантам, либо убивали, либо отправляли в концлагерь. Давно уже велось истребление евреев, и мир еще не знал о его катастрофическом размахе.

Хуже всех приходилось чехам, поскольку над ними стоял теперь совершенно бесчеловечный правитель, Райнхард Гейдрих. Он носил титул государственного протектора,