Возвращение Томаса. Башня-2 - Юрий Никитин

– Добрый день! Мы рады вас приветствовать в нашем салоне. Что вас интересует?

Елена смешалась, Юлия сказала твердо:

– Солнцезащитные очки. Можно к ним еще какие-нибудь мелочи.

Улыбка господина стала бледнее, он уже не таким радушным жестом указал на один из отделов:

– Там вы все найдете. Но учтите, там только для состоятельных клиентов.

– Потеснятся, – ответила Юлия.

Елена подошла к прилавку, ахнула и отпрянула. Там в самом деле был ряд очков, красивых и элегантных, они не кусались, а кусались, как заметила Юлия, махонькие кусочки пластмассы с выдавленными на них цифрами. Сперва ей даже показалось, что это номера телефонов.

– Вот эти, – указала она. – И эти… Нет, для меня вон те, но сперва мне надо снарядить подругу.

Елена бледнела, смотрела умоляюще. Юлия перемерила на нее десяток солнцезащитных очков, выписала чек, потащила в другой отдел. Елена ахнула и прижала кулачки к груди. Красиво подсвеченные снизу и с боков, всеми красками играли драгоценные камни в серьгах, брошках, заколках.

Юлия критически оглядела Елену. Сердце ее билось гулко, в груди рос холодок восторга. Нет, все-таки в этом шпионстве что-то есть! И хотя Олег сказал, чтобы его бумажником и кредитной картой распоряжалась свободно, и хотя она сама видела его катер, вертолет, дворец, но пальцы дрожали, когда она указала на красивые серьги с крупными бриллиантами:

– А, хочу примерить вот эти.

Продавщица медленно вытащила сокровища, она сама прикасалась к ним так, словно это была бомба. Юлия ощутила, что сейчас все телекамеры смотрят на нее, а в закрытом кабинете перед экраном собралась вся служба безопасности магазина.

Она приложила серьги к ушам Елены, отодвинулась на длину рук, осмотрела критически:

– Да!.. У меня глаз – алмаз. Это именно то, что тебе подходит.

Елена ахнула:

– Что ты говоришь?

– Наши мужчины могут нам делать подарки, – ответила Юлия. – Тем более что доставили нам некоторые неудобства… Девушка, выпишите чек.

Менеджер, судя по его повадкам, этот мужчина был менеджером, снова приблизился, теперь во взгляде уважение, смешанное с недоумением. Юлия оглянулась, улыбка широкая.

– А у вас неплохой выбор!.. Здесь платить наличными или по карте?

Менеджер красиво поклонился. Глаза его излучали любовь и восторг такими красивыми женщинами.

– Как вам будет угодно! Как угодно. Здесь, в России, мы уже привыкли получать и наличными.

Юлии страшно хотелось достать карту, но кольнул страх, что не сумеет воспользоваться, проще налом. Эти вот предприниматели, которые купюры крупнее доллара в жизни не видели, уже не падают в обморок, когда каждый из покупателей вытаскивает бумажник, набитый сотенными долларами. У них всю страну обшарь, сотенной не отыщешь, все в пластиковых карточках, а здесь никто меньше сотенной в бумажник не кладет…

Елена сказала дрожащим голоском:

– Юлия! Перестань, не делай этого!

– Это еще что, – сообщила ей Юлия заговорщицким тоном. – Я там серьги с изумрудами присмотрела… Такие же яркие, как его глаза!

– У него глаза коричневые, – возразила Елена. – Теплые такие, добрые…

– Гм… Я не совсем про те глаза.

Елена смутилась, щеки покраснели. Когда они вернулись, к продавщице выскочила еще одна. На покупательниц смотрели во все глаза. Вышла заведующая, дородная дама, одета по высшему классу, очень ласково и по-матерински осведомилась, что нужно красивым молодым девушкам… девушкам, да еще юным!.. и не хотят ли посмотреть еще и вот эти изумительные брошки, просто чудо, только что доставили им из Швейцарии…

Юлия, чувствуя, что не зря общалась с Олегом, слушала вполуха, а сама наблюдала, как один толстяк купил невзрачное ожерелье, достал пластиковый прямоугольник, почти такой же, как у нее, только другого цвета… Затаив дыхание, Юлия проследила, как и что он с ним проделывал, а когда толстяк получил наконец свое ожерелье, упакованное в деревянную коробку, она сказала весело:

– Уговорили!.. Берем по брошке. Только мне не с рубином, а опять же – с изумрудом.

– О, – сказала заведующая, – под цвет сережек?

– Нет, – ответила Юлия. – Под цвет его глаз.

Она уже привыкла, что Елена, как щенок, смотрит преданно и ни в чем не перечит, потому так удивилась, когда услышала ее робкий голосок:

– А может, тогда уж… не рубин, а что-нибудь… ну, темно-коричневое?