Королева эльфов. Зловещее пророчество - Бернхард Хеннен

— Все кончено, Лица. Без Элийи и Андерана нам уже не за что сражаться. Посмотри правде в глаза! Если мы позовем красношапочников, начнется бессмысленное кровопролитие.

Я устал. Я повидал достаточно битв. Впервые в моей власти возможность предотвратить сражение. И именно это я и сделаю. Все кончено, послушай! И я даже не могу сказать тебе, кто выиграл. Ясно одно: это не мы.

Лица выгнулась дугой, попыталась нанести удар, но он держал ее железной хваткой. Хвостатая кобольдесса даже попыталась укусить его. Да, она была по-прежнему красива. Как долго он был в нее влюблен, а она на него даже внимания не обращала.

— Не может все вот так закончиться! Наше племя уничтожено. Все мертвы! Даже рогатые ящерицы. Не могли они все погибнуть напрасно!

— Это было не напрасно. — Никодемус с трудом сдерживал слезы. — Они погибли за мечту. За мечту Элийи о лучшем мире. До него было рукой подать, до этого мира. Но он не стал реальностью.

— И что ты собираешься делать?

— Посмотрю праздник. А завтра отправлюсь в Земли Ветров. Надеюсь, что не попадусь никому из кентавров. Поймаю дикую рогатую ящерицу и построю дом на ее спине. А потом смогу основать новое племя.

— Ты с ума сошел!

Он улыбнулся.

— Может быть… Может быть, уже через месяц я буду лежать где-нибудь в степи с кентаврийской стрелой в спине. Они и через сто лет не простят нам того, что мы скормили троллям их предков. Но, может быть, мне повезет и я буду ездить на спине рогатой ящерицы.

Лица посмотрела на него так, как не смотрела никогда. Она немного косила. Все же годы не прошли для нее бесследно.

Внезапно лутинка оскалила зубы.

— Ты по-прежнему глупец и болтун, Никодемус. Как ты собираешься основать племя в одиночку?

Он улыбнулся в ответ.

— Может быть, я уйду не один. — Кобольд поднял изувеченную руку. — Было бы идеально, если бы со мной отправилась полуслепая или косая женщина, которая не сразу заметит, что берет бракованный товар.

— Я не кошу, — резко произнесла она.

— Тогда, наверное, это с моими глазами что-то не так.

Она расслабилась, и он рискнул отпустить ее руки.

— Только чуточку, когда сильно злюсь.

— Значит, все-таки это бывает часто! — Он усмехнулся.

— А ты наглее, чем раньше.

Никодемус решился подняться.

— Вот еще один пункт, в котором я стал хуже.

— Мне так не кажется. — Лица села и не отрываясь смотрела на него. Глаза ее остались молодыми! — И ты серьезно собираешься основать новое племя?

— Совершенно серьезно! Знаешь… Я хочу родить целую стаю щенят. А когда они достаточно подрастут, я хотел бы рассказать им об Элийе. О Ганде и Увальне. О мастере Громьяне, самом великолепном и ворчливом учителе, которого я когда-либо встречал. И о Мадре, тролле, который был моим другом. Я тебе когда-нибудь рассказывал о том, как путешествовал верхом на тролле?

— Ты хвастунишка.

— Да, пожалуй, ты права. Но если я расскажу о них, то получится, что все они умерли не зря. Они будут продолжать жить в головах малышей. Это все, что мы можем для них сделать. Ты пойдешь со мной?

— Наверное, я слишком стара, чтобы родить целую стаю щенят…

Никодемус вздохнул.

— Да, может быть.

Кобольд долго смотрел на Лицу. Вероятно, она ждет, чтобы он сказал еще что-то. Но лутинка молчала. Взгляд ее стал отсутствующим. Наконец Глопс сдался и подошел к поручням.

Грузовые корабли в гавани были тесно связаны друг с другом.

Между ними лежали мостки, по которым можно было попасть на набережную.

— Никодемус?

Он обернулся. Женщина поднялась.

— Да?

Лица оскалила зубы в улыбке.

— Думаю, мне хотелось бы посмотреть на то, как ты пытаешься поймать рогатую ящерицу. Большего я тебе не обещаю.

Может быть, я зарою в степи жалкие останки бракованного товара, если ты окажешься настолько глуп, что позволишь ящерице растоптать тебя.