Разящий клинок - Майлз Кэмерон

В очередной фигуре танца ее закружил на месте галлеец. Он передал ее дальше – грубовато, как ей показалось, но она побоялась счесть это пренебрежением, а потом услышала крик, раздавшийся за правым плечом. Она протянула руку, ту приняли, и перед нею вырос сам капталь. С застывшей улыбкой он развернул ее, держа не особенно крепко. Его взор был прикован к схватке, и королева отступила – женщинам пришло время разойтись по своим кругам…

Галаад был повержен. Она поняла это по изменению освещения. Он пытался встать на ноги, а кто-то его бил.

Снег потушил его факелы.

Она перешла к действиям. В груди загудело, и королева простерлась волею в ночь, достигая звезд, чтобы взять то, что ей нужно.

Два факела взорвались слепящим светом.

Одним Галаад ткнул неприятеля в пах, и человека объяло пламя. Он заковылял к толпе, и она с дружным пронзительным воплем расступилась.

Галаад подобрал под себя ноги и воздел факелы, безжалостно освещая убийцу в последние минуты его жизни. Тот полыхал – жир и плоть сгорали стремительно, и вот он перестал кричать, а почерневшие кости с шипением погрузились в снег и погасли.

Над толпой поплыл аппетитный запах жареной свинины, и какую-то женщину вырвало недавним обедом.

Галаад всхлипывал.

Королева огляделась и увидела рядом леди Альмспенд, а чуть подальше – леди Сильвию. Но леди Эммоты не было.

К ней подошел галлеец – граф д’Э.

– По-моему, вашему величеству угрожает опасность, – заметил он.

Она отступила на шаг. Галлейцы окружили ее со всех сторон.

– Я здесь, ваше величество. – Писклявый, бабий голос Танкреда не вязался с его массивным сложением и одной уцелевшей бровью.

– Позвольте проводить вас к королю, – сказал граф.

Он поклонился и удержал ее за руку деликатно, без тени дурных намерений.

Один галлеец, одетый в цвета д’Э, положил руку на грудь другого, толкнул, и тот рухнул.

Граф, как тисками, сжал и придавил плечом ее руку, словно они боролись. Он поволок ее прочь. Она чуть не упала и подавила вскрик.

– Ваше величество в большой опасности, – пробормотал граф. – Мои люди прилагают все усилия, чтобы ее устранить, но под ударом очутились вы лично. Клянусь, что моя родня ни при чем. Я бы знал. Идемте.

Д’Э потащил королеву по льду, и она утешилась тем, что оба ее оруженосца остались рядом, вооруженные короткими мечами и в кольчугах под меховыми коттами. Факелы Галаада продолжали гореть огнем больше белым, нежели красным, и разгоняли тьму на расстояние полета стрелы.

– Мои фрейлины! – воскликнула она вдруг.

Граф остановился и обернулся.

– Мсье д’Эрблэ! – крикнул он. – Королевские фрейлины!

Стоявший на границе света мужчина в черной сутане поклонился. Сопровождаемый десятком человек, он устремился обратно во мрак.

Толпа вокруг начала сгущаться, как лед в ведре с водой. У королевы затекла правая рука – так крепко держал ее граф. Мелькали встревоженные лица: мужчина в красивой шляпе поклонился и последовал за ней, а потом она увидела рослого юношу, Тома, который поступил так же.

На реке сбилась в кучу дюжина факелов, и она поняла, что король где-то там. Облегчение было столь глубоким, что у нее задрожали колени.

Король смеялся, беседуя с графом Приграничья и мастером торговли. Он обернулся и подал ей кубок с вином, а хорошенькая молодая женщина с рыжими волосами дернула его за руку.

– Идемте же, ваше величество, – позвала она.

Королева взяла кубок, а рыжая особа быстро присела в реверансе и отступила в толпу.

Король уловил напряжение по ее руке и поджатым губам графа д’Э.

– В чем дело?

Граф д’Э поклонился.

– Я точно не знаю, ваше величество, но на вашего оруженосца напали, и я испугался за королеву.

– Он правильно сделал, – вставила королева. – Я в этом уверена. Король вернул д’Э поклон.

– В таком случае благодарю вас, мессир, как и всегда. Мы должны возобновить танец, иначе пойдут разговоры.

Он взъерошил юному Галааду волосы.

– Что с тобой случилось? Ты белый, как снег.

– Я… ударил человека. – У Галаада перехватило дыхание. – И он сгорел, как факел.

Король помолчал, уже занесши ногу, чтобы шагнуть.

– В самом деле? – спросил он. – Есть одно пророчество… впрочем, уже не важно. – Он склонился к своей королеве: – Странная ночь, и я буду рад, когда она закончится.

Они вернулись на реку, и королева вновь предалась танцам. Воздух загустел, и ей стало трудно дышать. Она решила, что с факелами неладно…

Затем она перешла к незнакомцу – коротышке с черной бородкой клинышком. У него была ослепительная улыбка и угольно-черные глаза.

Позади него в круге…