Игра - Фарит Маратович Ахмеджанов

— Это как же такое прокопали-то? — спросил Раин у Фоли. Тот не обратил внимания на его вопрос — стоял как истукан, впитывая в себя все, что их окружало. Ответил ему Феликс.

— Это явно природная дыра, — он подошел к краю и заглянул вниз, в чернильную темноту. Перил там, как и везде у гномов, не было — у Раина дух захватило, ему показалось, что Феликс сейчас неминуемо свалится вниз. Но тот, постояв на краю и даже потопав по нему каблуком, спокойно отошел к отряду. Все, кроме гномов, жались к стенке — ширина галереи, обегающей ствол Зиракхара на их уровне, была не более пяти шагов.

— Вулкан? — спросил Павол.

— Видимо.

— Но потом явно пришлось поработать еще, — с восхищением сказал Раин.

— Да уж, — рассеяно сказал Феликс. — А вы в курсе, что у гномов работают все? То есть даже короли должны — хотя бы время от времени — брать кирку и идти в штреки, рубить породу. Плюс еще работать в кузнице.

— Серьезно?

— Ага. Те богатства Бафинов, что мы видели — во многом их собственными руками добыты, огранены и оправлены.

— Ничего себе, — потрясенно сказал Раин. — Это сильно, на мой взгляд.

— Напоминает порядок в ВВС, — заметил Павол. — Я слыхал, что там все строевые офицеры — вплоть до командующих армиями — должны регулярно летать.

— Сколько всего нового узнаешь, — отозвался Феликс, к нему возвращалась его былая язвительность. — Что дальше-то? Калей, что у нас с картами?

— Тихо вы там, — негромко сказал Пирон. — Сейчас нам нужно определить, куда двигаться дальше. Все ищите место, где можем расположиться — так, чтобы нас не увидели.

Такое место нашлось быстро — от галереи отходили лестницы, одна из них заканчивалась небольшим залом — там даже были столы и скамьи. Лестница после него вела куда-то дальше и вниз, раздваиваясь. Стальф зажег огонь, дождался, пока сверху спустился Гер с уверениями, что снаружи ничего не видно, после чего ушел сторожить вместе с Вуссом. Остальных Пирон пригласил высказываться.

— Похоже, мы добрались до центрального ствола максимально быстрым путем, — сказал Стальф. — То есть даже если нас продолжают преследовать, то добраться от того места, где они нас потеряли, до Зиракхара через верхние уровни они смогут лишь к вечеру. И то — если максимально поторопятся, а торопиться у них, как я надеюсь, причин нет.

— Мы этого не знаем, — отозвался Пирон. — Быть может, они реализуют какой-то свой план.

— Может быть, но тем не менее как минимум полдня опережения у нас есть. И если мы им воспользуемся, то нам удастся добраться до Восточных Врат. Насколько я помню, расстояние от Зиракзигиля до Бандушатхура меньше, чем до Баразинбара. Если нам удастся найти прямой путь…

Все обратились к Калею, тот поежился.

— Я не помню, — буркнул он. — Я рисовал только пути до Зиракхара. Как отсюда добраться до Восточной Мории я не знаю.

— Но этот путь хотя бы есть? — спросил его Пирон.

Калей прикрыл глаза и изо всех сил напрягся.

— Есть, — сказал он наконец. — И не один. Но они все перепутаны. И вот такого прямого, как тайный ход Бафинов — я не помню. Все — наискосок, с петлями и всем таким прочим. Рабочие ходы. Не для прохода, а каждый для каких-то своих целей.

— Нарисовать их сможешь?

Калей замотал головой.

— Так, чтобы точно — пошел и оказался там, где хочешь — нет. Не помню.

Пирон посмотрел на гномов.

— Наверху ведь есть прямой коридор на Восток, насколько я помню? Та лестница в конце коридора, в который мы вышли — она туда ведет?

— Здесь должны быть лестницы, много лестниц, — неопределенно ответил Гонд. Он по какой-то неведомой причине был тихим и каким-то пришибленным. — Я не знаю, куда ведет та.

— Вы сможете найти все эти лестницы?

— Да. Наверное.

— Где мы сейчас вообще?

— Это средний уровень. Ниже нас — шахты, выше — жилые уровни. Здесь — в основном склады и мастерские.

— То есть, отсюда прямых путей искать не стоит? Незачем они здесь?

Гном кивнул.

— Долго отсюда подниматься до верхнего уровня?

— Да, — ответил Гонд. — Даже если найдем прямую лестницу. Ствол Зиракхара — самый высокий из всех.

Пирон вздохнул.

— То есть наш выигрыш во времени таким образом улетучится.

Он посмотрел на Савона. Тот поежился под его взглядом, пожал плечами, потом все же заговорил.

— Я не знаю… Мы же здесь не были никогда.

— Гер сказал, что у Раина была карта склонов горы. Больше у вас ничего такого не припрятано?

Савон захлопал глазами, Калей покраснел как вареный рак.

— Это моя карта, — придушенно сказал он. — Савон не знал про нее ничего.

— Откуда она у вас?

— Я… это… видел карты, много разных. Запомнил. А когда подошли к горе — увидел ориентиры и понял, что они подходят, — запинаясь, начал врать Калей. — Ну и набросал немного. Думал, может поможет. Помогло? — отчаянно спросил он у Раина.

— Помогло, — чувствуя себя идиотом ответил Раин. — Спасибо тебе.

— Значит, память хорошая, — не меняя голоса сказал Пирон. — Тогда я предлагаю вам, господин Калей, попробовать вспомнить карту и наметить для нас путь на Восток, к Вратам.

Калей судорожно кивнул.

— А пока… — договорить Пирон не успел, его прервал спустившийся Вусс.

— Тушите свет, — сказал он тихо.

— Что там?

— Непонятно. Летит кто-то…

Пирон вскочил. Вскочили, в общем-то, все — но, Пирон в гаснущем свете одним взглядом посадил всех на место.

— Господин Стальф, господин Раин — со мной. Господин Савон — вы тоже. Вусс, Мирт, срочно обследовать лестницы — куда они ведут. Будьте готовыми… ко всему.

К счастью, устье лестницы, по которой они спустились в зал для совещания, было слегка утопленным относительно галереи. Первая ступенька образовывала своего рода бруствер, за которым они все и устроились. Гер, дождавшись их, отошел вглубь лестницы.

Прямо по центру ствола сверху вниз спускалась яркая точка. Она уже была довольно близко — и ясно было, что это человек. Летел он медленно, растопырив руки и ноги — так, что напоминал морскую звезду.

Свет исходил от плюмажа его шлема — словно вместо перьев там был факел. Помимо этого, светились наручи и поножи — их свет был голубоватым и не особенно ярким, но в сумме его хватало для того, чтобы выхватить из темноты устройство ствола Зиракхара — там, где пролетал колдун.

Раин отметил, что ствол, похоже, расширялся к верху — каждая галерея представляла