Пепел Атлантиды - Шеннон Мессенджер

Киф коснулся ее дрожащей руки.

– Мы вернем их в целости и сохранности. Обещаю.

В его голосе слышалась чистая решимость. Но Софи видела тень, омрачавшую светло-голубые глаза.

Вина.

Несколько месяцев назад Киф сбежал и присоединился к «Незримым», планируя стать двойным агентом и разрушить порочную организацию изнутри – но они обвели его вокруг пальца и обманом вынудили направить Софи с друзьями по неверному пути.

Отчасти Софи хотелось оттолкнуть Кифа, взвалить на его плечи ответственность за все произошедшие ужасы. Но глубоко внутри она понимала, что не он один пропустил все сигналы. К тому же, он каждый день изо всех сил старался исправить совершенные ошибки. Да и винить его во всем было опасно. Эльфийское сознание было слишком хрупким для такой ноши.

Поэтому Софи стиснула его ладонь, переплела пальцы и обернулась к сестре.

– Помоги нам. Расскажи, кто забрал маму с папой.

Та обхватила руками живот, который был не таким пухлым, как в воспоминаниях Софи. А еще она подросла. И коротко постригла вьющиеся каштановые волосы. На самом деле, она в целом казалась куда старше той девятилетней девочки, какой ее видела Софи уходя – а ведь и двух полных лет не прошло.

– Я мало что помню, – пробормотала сестра. – Папа помогал мне с уроками, и тут снизу послышались странные голоса. Он велел сидеть тихо, а сам пошел смотреть, что происходит, но я выглянула на лестницу и… – она судорожно сглотнула. – Увидела в гостиной четырех людей в черных плащах с жуткими белыми глазами на рукавах. У одного из них на плече висела мама, а другой зажимал папе рот тряпкой. Я хотела помочь, но их было слишком много. А через пару секунд папа перестал шевелиться. Я попыталась доползти до телефона и вызвать полицию, но потом услышала, как они говорят про обыск дома, спряталась в ближайшем шкафу и закопалась в одежду.

Софи содрогнулась, представляя произошедшее, и нос защипало от воспоминаний о приторно-сладком запахе снотворного, которое «Незримые» любили использовать во время похищений.

– Ты их разглядела?

– Они постоянно ходили в капюшонах. Но один из них…

– Один из них?.. – повторила Софи.

– Вы мне не поверите.

– А ты попробуй, – сказал Киф. – Ты удивишься, во что мы готовы поверить, пообщавшись вот с этой вот.

Он легонько ткнул Софи под ребра, и та поняла, что он пытается снять напряжение. Юмор был излюбленной защитной реакцией Кифа.

Но у Софи не было сил на шутки. Особенно когда сестра шепнула:

– Один из них постоянно исчезал. Будто… мерцал, то пропадал, то появлялся.

Фитц пробормотал что-то себе под нос.

– Это был Алвар.

– Ты его знаешь?

– Он много чего натворил, – вмешалась Софи, взглядом умоляя Фитца не говорить, что они братья. Ее сестре и так было сложно им довериться.

– Как он так исчезал? – прошептала она. – Какая-то…

– Магия? – с грустной улыбкой предположила Софи. – Я сама так подумала, когда впервые увидела. Но на самом деле таких, как он, мы называем эмфанистами. Он просто управляет светом.

– А что с чтением мыслей? – спросила сестра. – Пока они обыскивали дом, один из них сказал, что будет прислушиваться к мыслям поблизости. Поэтому я на всякий случай думала о темноте и тишине.

– А ты молодец, – похвалила Софи, поразившись сестре, сумевшей провернуть подобное.

Та пожала плечами.

– Я видела много фильмов. Но… он что, правда мог прочитать мысли?

– Да, как и любой телепат, – сказал Фитц. – Значит, это был Гетен.

При упоминании его имени на Софи навалились кошмары о разрушающемся замке и о лабиринте острых обломков. В ушах зазвенели крики, перед глазами заалело – отчасти от ярости, но больше от ощущения раны, слишком глубокой, чтобы она перестала кровоточить.

Медленный вдох прочистил мысли, и Софи сосредоточилась на бурлящих эмоциях, представляя свои гнев, страх, грусть в виде толстых нитей, которые она скручивала в узел под ребрами. Этой технике она научилась от своего наставника по инфликции – с ее помощью можно было запасать силу. Принять тьму, чтобы потом воспользоваться ею.

– Все нормально? – спросил Киф, крепче стискивая ее ладонь.

Софи не сразу сообразила, что он обращался еще и к ее сестре, которая побледнела так сильно, что кожа начала отливать зеленым.

– Это какой-то бред, – прошептала та. – Все, что вы говорите. Все эти странные имена. Маму с папой похитили, а потом внезапно объявилась ты, и теперь кажется, будто… будто ты и так должна была быть рядом. А теперь собственное имя кажется чужим. И дом кажется чужим. И все остальное тоже.

Помедлив, Софи подошла к сестре и обняла ее за плечи. Раньше они никогда особо не сюсюкались. Наоборот, почти постоянно ссорились.

Но через мгновение сестра обняла ее в ответ.

– Где ты была, Софи? Откуда ты знаешь этих жутких людей?

Софи вздохнула.

– Это очень долгая и очень запутанная история. Я расскажу ее позже. А пока давай займемся поисками мамы с папой, хорошо? Ты слышала еще что-нибудь полезное?

– Только то, что уже рассказала, про Сумрак. Ты понимаешь, о чем речь?

Софи с Фитцем и Кифом переглянулись.

Они видели это слово лишь раз, в одном из недавно восстановленных воспоминаний Кифа: в надписи, вырезанной эльфийскими рунами на таинственной серебряной двери в склоне горы:

«Лишь в Сумраке взойдет звезда».

Они не знали значения фразы, не знали, куда дверь ведет и где она находится. Но она отпиралась кровью Кифа, а его мама – которая возглавляла «Незримых», пока не попала в огрскую тюрьму – назвала дверь его «наследием».

«Если та дверь ведет в Сумрак, – передала Софи Кифу, посылая мысль непосредственно в его разум, – то «Незримые» не смогут войти, пока не получат твою кровь, так?»

Киф уставился в пол.

«Да, только она у них уже есть».

«ЧТО?»

«Да… невеселая история: я обменял ее на информацию, которая была нужна, чтобы украсть тайники».

«ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!»

В тайниках, маленьких сферических устройствах, Совет хранил Забытые тайны – информацию слишком опасную, чтобы ее помнить. После смерти старейшины Кенрика Софи получила его тайник, а Киф украл его, чтобы попасть в ряды «Незримых». Но когда он сбежал, то выкрал его обратно – и заодно прихватил тайник Финтана, главы ордена. Сейчас технопат Декс пытался взломать их. Но даже если они и могли узнать что-то важное, Софи никогда бы не попросила Кифа обменять их на свою кровь.

«Знаю, – сказал Киф. – Не лучшая моя идея. Я думал, что так близок к победе над «Незримыми», что будет уже неважно. Поэтому, когда Финтан попросил моей крови, я потребовал ответить на один вопрос, доказать, что ему можно доверять. А когда он согласился, пришлось выполнить свою часть сделки».