Тайна старого кафе - Елена Кутузова

— Раз, два, три… — привычно считала Даша.

На седьмом из коридора послышался шум и она побежала встречать родителей.

— Ну и гроза! — мама скинула промокшие туфли и босиком прошлепала в ванную за полотенцем. — А я без зонтика! Если бы папа не встретил… — она громко чихнула.

— Будь здорова! — дружно ответили ей муж и дочь.

Даша вздрогнула. Ей показалось, в их хор вплелся еще один голос. Тихий и скрипучий, словно по стеклу пенопластом провели.

— Я чайник поставлю! — она метнулась на кухню и включила воду. И, глядя на льющуюся из крана прозрачную струю, почувствовала, как уходит беспокойство.

К моменту, когда семья собралась за столом на тесной кухне, от него не осталось ни следа. И на предложение подруги встретиться, ответила согласием.

— Куда ты в такую погоду?

— К Аньке. Ольга придет, Слава… Посидим, чайку попьем! — девушка натянула плащ и схватила зонтик. — Вернусь к одиннадцати!

— К десяти! — прокричал из комнаты папа, но Даша уже выскочила за дверь.

На улице ветер трепал полы полиэтиленового плаща, толкал в спину, вырывал зонтик. Даша вцепилась в него двумя руками, не давая улететь. И порадовалась, что подруга живет в соседнем доме — только двор перебежать.

Крупные капли вспенивали натекшие лужи и ловили отблески редких фонарей. Казалось, те сегодня светили очень тускло, едва разгоняя сумрак — слишком ранний для этого времени года. Казалось, лето вдруг испугалось и уступило место поздней осени, холодной, колючей, мокрой.

Даша хотела привычно сократить дорогу, пробежав мимо детской площадки, но резиновые сапоги — зеленые, в яркую бело-желтую ромашку — тут же увязли в грязи. Да и темно там было. Даже показалось, что под пластиковой горкой что-то шевелится. Даша всмотрелась — веревка, с помощью которой дети лазили по «полосе препятствий» оборвалась и теперь раскачивалась из стороны в сторону. Почему-то в ушах странный скрип, какой издают ржавые петли покосившейся калитки.

По ступенькам крыльца Даша буквально влетела и застыла перед закрытой дверью

— номер квартиры, известный так же хорошо, как своей собственной, вылетел из головы. Звонить Аньке и уточнять было глупо, но скрип не унимался. Мало того, к нему прибавились странные смешки. Даша боялась оглянуться, чтобы не увидеть чего-то жуткого.

— Какая квартира?

От неожиданности девушка подскочила и вскрикнула. Рядом стоял парень с магнитным ключом в руке.

— Набирай!

— Давай ты, — Даша посторонилась, подпуская его к домофону.

На темном экранчике замелькали символы, раздался противный писк и дверь открылась. Парень придержал ее, пропуская девушку вперед.

— Какой этаж?

Даша заметалась. С одной стороны, присутствие человека разгоняло страхи, с другой — он был незнакомцем. С ключами от подъезда. Может, новенький? И на всякий случай вежливо улыбнулась:

— Второй. Я по лестнице.

Парень тут же потерял к ней интерес и повернулся к лифту. Даше показалось, что кнопка похожа на красный глаз с ослепительно-белым зрачком: кто-то проковырял в пластике дырочку. Тоже интересно: уже почти везде кнопки металлические, и только в этом подъезде — пластмасса.

На втором этаже она задержалась — не хотела выдавать себя. Лифт проехал сначала вниз, потом обратно и остановился где-то вверху. Подождав, пока хлопнет дверь квартиры, Даша тоже нажала кнопку — топать на восьмой этаж по лестнице было глупо.

Аня открыла сразу же.

— Заходи! — посторонилась, пропуская в квартиру. — Слака звонил, не придет, чего-то с предками не поделил, теперь наказан.

— А Ольга?

— Здесь. И еще Петя, кузен, — это слово Аня произнесла манерно, явно подражая актрисам сериалов. — Поступать приехал, пока у нас живет.

Даша сунула зонт в угол, скинула плащ и прошла в комнату подруги. На диване, обложившись подушками, сидел тот самый парень.

— Петь, это Дашка, моя одноклассница. И лучшая подруга! — протараторила Аня и умчалась на кухню, откуда донесся звук наливаемой в чайник воды.

— Ну, здравствуй, — новый знакомый встал и протянул руку. — Второй этаж, значит?

— Мне родители запрещают ездить в лифте со всякими подозрительными личностями, — парировала Даша и плюхнулась на стул. У Ани он был удобный: с высокой спинкой, на которую можно было откинуть голову, с подлокотниками и мягким сиденьем. Привычно крутанулась и громко поинтересовалась:

— Ань, а мать что, опять в ночную?

— Ага! — отозвалась подруга, — так что гуляем!

— Меня до десяти отпустили, — под насмешливым взглядом Петра Даша чувствовала себя неуверенно, да и перекрикиваться было неудобно. Поэтому она вылезла из уютного кресла и пошла в кухню.

Аня с Олей хозяйничали вовсю: высыпали в глубокие пластиковые миски чипсы, доставали их холодильника газировку.

— Хочешь чаю, наливай сама.

— Может, пиццу закажем?

Согласился даже Петя, которому быстро наскучило сидеть в одиночестве и он присоединился к сестре и ее подругам.

— Чур, с морепродуктами!

— Хочу острую, с пятью сортами колбасы!

— А, может, с сыром?

Шутливая перепалка во время выбора заказа давно стала привычным ритуалом. Петра никто не слушал, так что когда ему предложили рассудить, очень удивился:

— А если я захочу что-то свое?

— Тогда… — Аня достала зубочистки, одну разломала пополам и зажала в кулаке так, чтобы снаружи все четыре выглядели одинаково: — Кто первый?

Повезло Пете. Он полистал меню на сайте и остановился на ассорти.

После того как заказ был сделан, остро встал вопрос, чем заняться дальше.

Дождь лил сплошной завесой, лишая возможности погулять. Оставалось или поиграть в настолку, или посмотреть кино.

От последнего предложения Петр отказался:

— Сопливые мелодрамы? Без меня, пожалуйста!

Девочки переглянулись: ни одна из них не считала фильмы про любовь сопливой мелодрамой. Но и выпихивать гостя из комнаты было невежливо.

— Критикуя — предлагай!

— А давайте страшилки рассказывать?

Аня с Олей заговорщицки переглянулись. Даша спрятала улыбку и сделала большие глаза:

— А ты не испугаешься?

Петя усмехнулся:

— Сами в штаны не наложите! Ну, кто за?

Возражений не последовало.

В комнате выключили свет, оставив только свечку — Аня специально принесла хрустальную миску и накидала в воду цветочных лепестков, оборвав их с начавшего увядать розового букета. Пламя играло на хрустальных гранях, мерцало и танцевало, рождая на стенах причудливые тени.