Царевна в Академии - Натали Лансон

— Обязательно надо было это делать!? — Возмутилась я, выбираясь на каменный берег пещерного озера.

Несмотря на то, что мне пришлось достаточно много времени провести в воде, негодования не поубавилось.

— Ну, понравилось же? — Лениво протянул фамильяр, нехотя приоткрывая один глаз. — Чего сирены не умеют, так это летать. Я просто хотел подарить тебе чувство полёта.

— «Падения» ты хотел сказать? Интересное дело, а хухлики летать умеют? Что-то я тебя, летящего рядом, не приметила.

— Всевышние небеса, какая же ты злыдня, — чёрный пушистый кот, похожий чем-то на мейкуна, громко фыркнул. — Лучше расскажи, что стряслось. То, что неконцентрированный свет начал хаотически вырываться из тебя и крушить окружающее пространство — это я понял, а вот что спровоцировало такой выброс?

— Уверенность некоторых в своей исключительности. — Сцепив челюсти, обняла колени, мстительно прищурила глаза и уставилась на гладкую поверхность сияющего светом озера. — Вот объясни мне кое-что… все отпрыски демонов такие наглые? Или у меня на лбу написано желание стать одалиской одного такого?

— У тебя!? Вот уж нет, — Корвин забавно задёргал усами, будто пытаясь удержаться от своего фирменного кошачьего хохота. — Хотя… Когда я появился, на лице у тебя, кроме желания убивать, ничего другого не имелось, поэтому сложно судить. Я ж не видел, с каким выражением ты принимала подарок от своего юного наставника. — Наткнувшись на мой взгляд, Корвин запнулся. — Понял. Только убивать. Что ж… тогда по первому вопросу — да. Отпрыски демонов — те ещё экземпляры. Что касается одалисок — их нет. Браслетики — это атавизм, пережиток прошлого. Твоя мать перед уходом такой скандал учинила… в трёх словах: «Демоны обделались от страха». Сирена, видимо, уже приняла решение уйти, поэтому предрекла пустое существование всем парам, берущим начало в нижнем источнике душ. Знаешь, я не виню её. Если таким образом нужно было открыть безалаберное отношение к единственной своей половинке со стороны мужланов, то твоя мама совершила прорыв и сделала всё правильно. Жалко только, что умерла. Я до сих пор не понимаю, почему.

— Может, от тоски по Кристолу?

— Я тебя умоляю, — глаза кота насмешливо блеснули в полумраке пещеры, где источником света служило только озеро.

Меня уже не пугали блуждающие вокруг тени, и перелетающие с одной стороны грота в другой летучие мыши. Я для них была своей.

— Сирены никогда не отличались утрированным трагизмом. Да, твоя мать была самой милой из рода, но в последнюю встречу она выглядела более чем решительно. И это было после объявления беременности молодой жены правителя!

— Откуда такие подробности? Ты знал мою маму?

— Не так чтобы лично… мой прадед был фамильяром твоей матушки.

— А можно с ним… где он сейчас? — Волнение медленно росло по мере роста быстро вспыхивающих мыслей.

Мне хотелось хотя бы немного прикоснуться к памяти о моей матери, о которой я совсем ничего не знаю.

Но меня ждал облом.

— Он ушёл вместе с ней. Фамильяры неразлучны со своим хозяином не просто так. Мы подпитываем друг друга… наши жизни связаны… — Корвин грустно вздохнул.

— То есть, он умер вместе с ней?

— Однозначно. Именно поэтому я буду защищать твою жизнь любой ценой… даже, если на пути к твоему благополучию будешь мотыляться ты сама.

— Как мило, — кисло улыбнулась я, вспоминая домовика Добби, который в завидным постоянством подвергал жизнь маленького волшебника опасности, якобы для его же блага. — Надеюсь, твоя защита не станет фатальной.

Кот преобразился в пузатого, морщинистого пупса, состроил мне рожицу, после чего с восторженным криком бросился в воду.

Возвращаться в озеро мне не особо хотелось, поэтому я решила оглядеться.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что в пещере, практически в темноте, может быть такая упоительная красота, щедро награждающая чувством покоя и полной безопасности, притом что по соседству блуждают чёрные тени чужих душ, подумала бы, что кукушка у балабола поехала реально и весьма качественно. А теперь только гляньте!