Следы на облаках. Том 2 - Эленора Валкур

– Тёмные дела там творятся, Оленька, – я, наконец, услышала, что говорит радушный хозяин. – Точно вам говорю: сатанисты они.

– Кто? – не поняла я.

– Ну, я же только что сказал: в Марьином ручье. Рогов этот, например, очень подозрительный тип. Такие личности к нему ходят, я вам скажу, жуть берёт. К тому же ночью часто свет горит и до самого утра. А Марья Ильинична с Заречной слышала, как он по телефону говорил, когда у него машина сломалась на развилке, о каком-то портале и знаках. Точно говорю: сатанисты!

– А кто он такой, этот Рогов? – заинтересовалась я.

– Да ну как же? – удивился Иван Васильевич. – Это же советник самого губернатора. И, по слухам, очень близкий его друг, между прочим. Ох и тёмные дела творятся у нас в области, ох и тёмные.

Воистину: болтун – находка для шпиона! Столько полезной информации! Значит, кто же такой этот Рогов на самом деле? Страж? Тогда почему Павел его не знает? А может, просто ничего мне не говорит? Он, похоже, только с Ниной откровенничает. Что ж, придётся всё выяснять самой, как всегда.

Я распрощалась с Иваном Васильевичем, сославшись на усталость, и пошла к себе. Облачилась в старую пуховую куртку, которую затолкал в сумку мой тюремщик, и пошла на разведку. Не то чтобы меня так сильно тянуло на приключения, просто вроде и опасности никакой, я всего лишь прогуляюсь по знакомым местам, а Павел точно разозлится, что я ушла. А если что-то узнаю, то ещё и нос им утру с их тайнами.

Когда добралась до развилки, показалось, что ноги вот-вот отвалятся. Передвигаться по метровым сугробам без помощи лыж и снегоступов – не самый лёгкий вид спорта. Эх, где там сейчас моя машинка? Скучает, бедная, в подземном гараже.

Послеполуденное морозное солнце слепило, руки и нос покалывало от холода. Переведя немного дух, я уверенно двинулась в направлении Марьиного ручья, благо все его закоулки знаю наизусть. Вот кирпичный коттедж в скандинавском стиле на въезде – принадлежит семье банкира Митрофанова, с которым мой неудавшийся свёкор частенько вечерами играл в покер.

А этот милый домик кремового цвета с витражами и безвкусной лепниной подарен нашей городской звезде подиума по имени Лорен якобы неизвестным поклонником. Впрочем, какая уж там тайна? Все знают, что бывшая Костина одноклассница Надя Ефремова крутит шашни с заместителем губернатора, который, между прочим, давно и глубоко женат.

Да тут каждый дом навевает гнетущие воспоминания о жизни, в которую я чуть не вляпалась. Какое счастье, что Костя оказался козлом…

– Тураева? Это ты?

Вот ведь! Помяни чёрта…

– Допустим. Чего надо?

И действительно. Костя Журавль, собственной персоной, стоит передо мной в дорогом пальто и налакированных ботиночках и отсвечивает новоявленной лысиной. Правда, теперь он не Костя, а Константин Владимирович, наследник крупного бизнеса и отец семейства. Как сейчас помню ту пышную статью в многотиражке о «нашей» свадьбе с фотографиями и интервью молодожёнов. Вот только на последних минутах тайма произошла замена, и под венец повели другую невесту.

– Нет, это мой вопрос! Тебе чего здесь надо?

А он, похоже, не на шутку напуган. Забавно.

– А чего ты испугался? Жена и дети дома?

– Не смей! Слышишь? – неуверенно пригрозил он. – Я тебя собственными руками придушу.

– Правда?

Грозится, а у самого подбородок дрожит, как у нашкодившего щенка. Жалкое зрелище! И как меня угораздило влюбиться в такое ничтожество? Вот правду говорят: любовь зла…

– Предупреждаю…

– Только не описайся!

– Серьёзно, какого чёрта припёрлась?

– К друзьям пришла, а что?

– К каким?

– Ты от страха спятил или с детства глупенький? Мне перед тобой отчитаться, что ли?

– У тебя нет здесь друзей, – нервно скривился он, – и я это знаю.

– Ты знаешь? – откровенно веселилась я.

– Уходи, поняла? А то хуже будет…

– Угрожаешь? Ты? Мне?!

Совсем обнаглел! Я повернулась к нему спиной и пошла дальше. В конце концов, сколько можно тратить моё время? Хотя неприятно, конечно, что он меня видел.

Через два дома я свернула на «третью» улицу, они все шли под номерами. Шагать здесь легко и приятно. Все дорожки почищены и ухожены. У каждого дома мусорные баки. Фонари в ажурных кованых плафонах создают немного готическую атмосферу. Я почти забыла, зачем я здесь, наслаждаясь идиллической картинкой.

И вот впереди появился особняк, по описанию Ивана Васильевича похожий на дом Рогова. Там на первом этаже в классической гостиной с камином и барной стойкой сквозь огромное окно в пол прекрасно видно человека тридцати с чем-то лет, спортивного, подтянутого, одетого в джинсы и фирменную футболку. Он разговаривал с кем-то, кого мне не удавалось разглядеть в глубине комнаты.

Я влезла на выступ у ограждения соседнего дома, чтобы иметь возможность заглянуть в комнату поглубже. Всё же это было далековато, но ближе никак не подобраться – везде заборы. Только отсюда я могу видеть хотя бы часть комнаты и то только потому, что место, где я стою, по рельефу выше, чем дом Рогова.

Кто же он всё-таки такой? С виду вполне приличный человек. И глаз красных нет, и ведёт себя адекватно. И тут загадочный собеседник Рогова шагнул ближе, и моя челюсть упала прямо на землю. Это был ни кто иной, как Гайнор! Меня затрясло мелкой дрожью. В голове вихрь мыслей превратился в чудовищный хаос. Надо было бежать куда глаза глядят, но я застыла на выступе, как одеревеневшая.

– Ну? И что же ты не заходишь к своему другу? – послышался за спиной ехидный голос Кости.

– Отстань от меня! – бросила я, не оборачиваясь, а зря.

Как только я спрыгнула с выступа – тут же оказалась в цепких лапах двух здоровенных верзил. От неожиданности я растерялась и даже не попыталась внушить им отпустить меня или ещё чего, а скорее всего просто не успела. Последнее, что я запомнила, – это злорадная ухмылка Кости.

Павел

Колёса машины наматывали километры ночной дороги. Нина и Тимофей сидели на заднем сидении тихо, как мыши. Считывать, о чём они думают, было лениво, и Павел просто гадал.

Ну с Ниной-то всё понятно – она ещё не переварила собственную попытку суицида. А вот о чём думал Тим – загадка. Похоже, он вообще уснул – и день, и первая половина ночи у ребят выдались «весёлые».

О собственном подвешенном положении Павел думать сейчас вообще не хотел, чтобы не начать себя жалеть. Он встряхнул головой и уставился в унылую даль зимней трассы. Но в мыслях заново закрутился разговор с Алексеем. После всего, что поведал этот мальчик, бездействие Центра стало казаться не просто странным, а каким-то зловещим.

– Так ты знаешь, кто тебя сдал Дистару? – повторил свой вопрос Павел, когда Нина вышла.