Беременная адептка - Анастасия Бельская

Рассевшись по местам, я первым делом скользнула взглядом по маме.

Дела плохи.

Лория Пруд сидела, опустив голову в колени, а ее плечи тихонько подрагивали. Форменная блузка медсестры в районе груди была мокрой, и я вновь испытала легкое раздражение пополам с жалостью.

— Адептка Пруд, — голосом, которым Глоствер всегда делала объявления, начала ректор, — мы посовещались и решили, что такой ужас в нашей академии недопустим! Взрослая девушка, владеющая всеми нужными знаниями — и вот так подставить учебное заведение! Поэтому, ваше исключение из академии — вопрос решенный. Но, так как случилось это с вами, когда вы еще были нашей ученицей, мы обязаны вызвать дознавателя. Я уже отправила соответствующий вызов, поэтому с минуты на минуту он будет здесь.

Ректор поджала губы, но я хорошо видела залегшую в уголках рта улыбку. Довольную-предовольную.

Ууу, корова!

Вновь сжала многострадальную юбку. А что, уже не гладить, выгнали ведь! И сдавать не буду, пусть новую шьют!

На самом деле моя бравада была напрасной, и даже лишней — но показать скрывающуюся за ней панику я не позволю.

В отличии от всхлипнувшей мамы.

— Позвольте, но куда пойдет моя девочка? Она ведь всю жизнь здесь, со мной…

— Мисс Пруд, я знаю вас как добросовестного и внимательного сотрудника. И только благодаря вам мы столь многое спускали с рук Кайлирин. Жаль, что в конце концов наружу вылезло все… Что так долго скрывалось внутри.

Каменный голос Глоствер сочился фальшивым сочувствием и добивал маму. Я глубоко дышала, стараясь потушить свою ярость.

Хотя, к чему? Я ведь уже «вопрос решенный».

— Ректор Глоствер, давайте не будем делать вид, что вы не рады. И, раз уж выгнали меня, то не трогайте маму! Она то уж точно не при чем…

— Возможно, мисс Пруд могла бы быть с вами построже, как я того советовала.

— А какое право вы имели советовать?! То, что мама на вас работает, вовсе не значит…

— Это она? — прервал меня резкий голос от двери.

Развернувшись, я краем уха услышала сдавленный вдох Глоствер. А затем поняла, что он относится к мужчине, стоявшему в проходе.

Мамочки мои!

Видела я парочку дознавателей, но они и близко не похожи на этого! Высокий, на голову выше меня, с щетиной на лице. Только сейчас резко поняла, что мне дико нравится мужская щетина. Может, я того, от гормонов уже схожу с ума? А еще эти умопомрачительные скулы, о которые можно порезаться! И глаза, ярко-синие, что сейчас неотрывно смотрели на меня…

Внимательно и чуть… Со злостью?

— Я задал вопрос, — немного громче повторил мужчина, так как отвечать никто не собирался.

— Мистер… Диеро? Вы?! — крайне непрофессионально удивилась Глоствер.

Я прищурилась, пытаясь оценить ситуацию. Значит, он не просто дознаватель?! А кто? И почему при виде этого Диеро у ректора так отчетливо дергается левый глаз?

— Как замечательно, что вы меня узнали, — бархатным голосом проговорил мужчина, и от этого «бархата» у меня по спине поползли мурашки. Не, ну точно гормоны! — А теперь — в третий раз — эта та самая студентка, ради которой в наш департамент пришел срочный вызов?

Глоствер икнула, непослушными руками потеребила край своей темной блузки — как я ее понимаю! — и наконец взяла себя в руки.

— Я отправляла запрос на обычного дознавателя… Поверьте, дело не стоит вашего вмешательства. Здесь просто нужно выяснить, кто отец ребенка, вам не стоило отвлекаться…

— Не стоило? Позвольте. — Мужчина наконец шагнул вглубь кабинета, становясь ближе ко мне. Вот ведь странно, разговаривает с Глоствер, а разглядывает все так же меня! — Более трехсот лет академия средней и высшей подготовки Корпстан преподает магию своим адептам. И ни разу за всю историю не было подобного случая. Так, говорите, дело не стоит вмешательства?

Он, наконец, оторвал свои гипнотические глаза от моего лица, и развернулся к Глоствер. Та лишь опустила голову, не смея больше возражать, и тихо сказала:

— Да, именно из-за этой студентки мы вас вызвали.

Диеро кивнул, затем окинул взглядом кабинет, где я сидела в центре, а полукругом от меня преподаватели.

— У нас даже судебные заседания в более дружеской обстановке проходят, — цыкнул он языком, — объясните вкратце — что, в конце, концов, произошло?

— Адептка Пруд сегодня утром была в спешном порядке доставлена в медпункт. Она участвовала в школьных соревнованиях, а затем посреди испытания свалилась в обморок. Ее мать, мисс Пруд, работник нашего медпункта, сказала, что еще раньше ее дочь тошнило. Взяв соответствующие анализы, мы обнаружили, что адептка в положении.

Все это Глоствер произнесла максимально безучастным тоном. Даже мне не прикопаться. Поэтому на вопросительный взгляд Диеро я кивнула, и поняла, что покраснела.

Да, вот натурально покраснела! Потому что одно дело, когда все это происходит перед людьми, которые меня знают, и уже сложили свое мнение.

А совсем другое — перед мужчиной, внешность и положение которого заставляет все внутри трепетать… Ну, скажем прямо, не от ужаса.

— Неужели у вашей ученицы столь разгульный образ жизни, что определить отца стало… Проблемой?

Опять говорит, а взгляда с меня не сводит! Наказание какое-то, блин!

— К сожалению, мистер Диеро, ваши слова абсолютно…

— Ошибочны! — не смогла сдержаться я, так как видела, что собирается ответить Глоствер, — кто бы там что не думал, у меня был лишь один парень, — злой кивок на притворившегося невидимым Алекса, — и лишь он может быть отцом!

Диеро усмехнулся, а ректор, кажется, побагровела от злости.

— У вас все адепты такие выскочки? — спросил он как бы между прочим, и взглядом отыскал Алекса, — подойдите сюда, молодой человек.

Мой бывший вышел вперед, и на секунду завис, в нерешительности глядя на дознавателя. Диеро быстрым движением провел ладонью по моей голове, а затем легко спустился к животу.

И почему колени странно подрагивают, а? Наверно, действие магии такое…

— Это не мой ребенок, — как дурак, повторил он, — не может быть моим. И я с ней не спал!

— Хорошо, — серьезно кивнул Диеро, прислоняя руку уже к его лбу.

Чего хорошего, я так и не поняла, но в душе потирала руки, глядя, как голубоватое свечение протекает из ладони мужчины.

Сейчас он скажет, что Алекс — отец, и все наконец перестанут видеть во мне непонятно кого. Потому что, какой бы хамоватой и наглой я не была — уж легкой на передок никак не являлась!