Жена проклятого некроманта - Анна Минаева

Но боль не утихла. Она отзывалась в каждой клеточке тела. С каждым вдохом пронизывала легкие. И только через секунду я осознала, что боль эта не душевная, а физическая. Все чувства, все эмоции как отрезало. Будто бы их и не было никогда. Будто я не злилась на Светку, не любила Макса и не хотела извиниться перед Лешей.

Значит… Либитина не солгала? Она сдержала слово, вернула меня к жизни. Так?

Я пошевелилась и едва сдержала вопль радости. Я чувствую руки! Ноги! Я живая! Передо мной все плыло как в тумане, но я все же поднесла руку к глазам, чтобы убедиться в собственных выводах. Какая-то она… бледная? Отекшая? Пошевелила, сжала кулак, растопырила пальцы... 

И ощущается как-то иначе. Но наверное это нормально, когда ты в прямом смысле покинула собственное тело? 

Хорошенько проморгавшись, вдруг поняла, что бледность и легкая синева — это всего лишь обман зрения из-за падающего откуда-то сбоку голубоватого света. 

С трудом сев, я окинула окружающий мир взглядом и…

Ни тебе разгромленной кухни, ни ошарашенных лиц свидетелей чудесного воскрешения. Женщина в длинном фиолетовом платье, которая хоть что-то могла бы объяснить, тоже отсутствовала. Только высокие каменные стены, неумелой рукой перекрашенные из черного в противный желтый цвет. Большие деревянные кадки с комнатными растениями и какие-то странные цветастые коврики на каменном полу.

Настолько безвкусно, что просто кошмар!

— Что за чертовщина? — выдохнула я, не понимая, как за время моего кратковременного сна моя прекрасная светлая кухня превратилась в настолько ужасно обставленный зал.

Да еще и увеличилась в размерах. 

Так, Настюха, соберись. Либитина должно быть что-то просто напутала. Она ведь собиралась вернуть меня к жизни… если только эта самая богиня смерти мне не привиделась. Мало ли что там бывает в моменты отравления неправильно заваренным чаем. Правда же?

Но отвечать на этот мысленный вопрос кроме меня было некому. А странный зал в готическом стиле, который кто-то пытался всеми правдами и неправдами переделать в оранжерею, никуда исчезать не собирался.

— Так, это не сон, — проговорила я сама себе. Не знаю зачем, просто так как-то спокойнее было, что ли.

С мыслью, что раз я жива, то со всем остальным разберусь, встала с пола… К слову, а почему я на полу в оранжерее валяюсь?

Уф, слишком много вопросов, слишком мало ответов. 

— Либитина? — на всякий случай позвала я.

Но богиня даже не подумала отозваться. То ли не слышала, то ли не хотела слышать. 

Хорошо, вернемся к тому, что я жива, здорова и нахожусь непонятно где… 

Именно в этот момент я резко остановилась, заметив какое-то шевеление по левую сторону. Обернулась и от ужаса даже шаг назад сделала. Отражение в большом ростовом зеркале повторило это движение, вгоняя меня в ужас.

Да нет! Так не бывает! Вот люди умирают. Да, так бывает. К людям приходят боги. Ну почему, как говорится, и нет. Но вот чтобы в зеркале менялось отражение на незнакомое… Это уже за гранью нормального!

Я сделала шаг вперед и прикусила язык, чтобы еще раз не выругаться. Потому что отражение было моим. Стопроцентно моим. Вот только… это ведь не я.

На меня смотрела высокая гибкая девушка с длинными темными волосами в каком-то несуразном платье, противно-салатового цвета. Глаза большие, раскосые и такие… желто-карие. Не знаю, меня это почему-то зацепило больше всего. Своим темно-синим цветом глаз я гордилась. Мне кто-то даже говорил, что взрослых людей с таким глубоким оттенком практически не встретить. Да и думала, что они поменяют цвет на голубой с возрастом. А теперь с возрастом… они стали совершенно чужими, хуже того — желтыми.

Прекрасно!

Может мне это снится? Я ущипнула себя у локтя и зашипела от боли. Незнакомка в точности повторила все движения и опять замерла.

Хотя должна признать, девушка в отражении была симпатичной. Тонкие черты лица, чуть полноватые губы, ровный нос и небольшая родинка над правой бровью....

Так, соберись, Настя. Нужно разобраться во всем, что тут происходит. А то вот так пожелаешь жить дальше, а эта жизнь закидывает тебя в чужое тело. Это ведь даже не перерождение, о котором говорила Либитина. 

— Нет, ну до чего же неубиваемая девка. Даром что слабосилок! — раздался стариковский голос над правым плечом, пропитанный не то недовольством, не то восхищением. — Жаль, что дура!