Внеучебная Практика - Дарья Гусина

Бог с ней, с галлюцинацией. Пусть.

Но что за странное видение на пороге смерти? Почему девочка? Почему паучок Ананси? Маме рассказать… ей как практикующему психологу будет любопытно…

Мама… отец… оставить бы сообщение на телефоне… сил нет… да и разобьют фантомы мобильный, наверняка.

— Это хорошо. Слово прозвучало, я теперь ваша невеста, а ваш дар теперь – мой дар. Я его у вас немного заберу, вы не против? Мне нужно сплести… как её… стазисную шину. Какой сильный у вас дар! Так легче?

На голове у девочки, в ее пшеничных волосах и на кончиках косичек играло солнце. Антон стал подозревать, что умер и беседует с ангелом в том самом светящемся коридоре.

Боль уходила. И ушла. Осталось лишь онемение в руке и ноге. В голове засвистело, стало… пусто и тихо.

Стазисная шина? Это уровень четвертого курса Академии. Раненая часть тела фиксируется на грани прошлого и настоящего, остальные органы продолжают работать в обычном режиме, «не замечая» повреждений. А если сдвинуть ранение в прошлое… но это уже высший пилотаж в магическом врачевании.

— Лег…че… — выдохнул он. — Как? Как ты…

— Понимаете, — продолжал рассуждать ангелочек в образе девочки, садясь возле Тони на коленки, — мне нужно рассеивать энергию, иначе в моем мире я всю нашу нечисть в Лесу перебью. Этого делать ни в коем случае нельзя, понимаете?

Олевский не понимал, но на всякий случай кивнул.

— Это равновесие в природе, две магии. Уже были… пред…предцендеты… Вот я и хожу… рассеиваю. Сегодня я весь свой коловрат… а он у меня очень странный… уже рассеяла… до мимунима… — девочка смущенно покосилась на Антона, кажется, ей сложно давались некоторые слова. — Поэтому пришлось попроситься к вам в невесты, иначе не получилось бы воспользоваться вашим Даром, он меня не пустил бы, понимаете? Ваш Дар тоже странный, вы замечали?

Тони опять кивнул. Он замечал.

— Это раз. Во-вторых, если я буду помолвлена, меня ни за кого в ближайшее время замуж не сговорят. Мили тоже не огорчится, поверьте. Ну не видим мы себя мужем и женой! — девочка, явно подражая взрослым, страдальчески изогнула бровки, шевеля пальцами над плечом Антона. — Так бывает! Нет… притяжения.

— А ко мне есть? — брякнул Антон.

— А вам оно надо? — с сомнением в голосе поинтересовалась девочка, делая движение, словно вышивает иглой.

— Не знаю, — растерялся Олевский.

— У нас с вами просто сделка и ничего личного, — важно проговорил глюк. — Встретимся через месяц в этом мире, и разорвем помолвку, хорошо? Я тут памятник видела, красивый, там молодожены цветы кладут.

— Первому директору… Академии… тот памятник.

— Подходит. Мне очень нужна эта помолвка. Чтобы жрецы увидели… и чтоб мама с папой больше не ругались. Мама переехала жить в мир к папе, понимаете? А у нас такие законы: в двенадцать уже сговаривают. Мама против, а к папе уже посылают… ну… этих… сватов.

— Но если мы с тобой… разорвем помолвку? Ваши жрецы ведь узнают.

— Да кто там проверять второй раз согласится, — девочка махнула рукой, — первый бы их уговорить – меня все боятся. А если узнают, буду искать другие варнианты.

— Варианты?

— Ага. Я когда устаю, всегда буквы в словах переставляю. Дефект речи.

— Почему я?

— Вы… просили, звали на помощь. И вы… хороший. И с Даром. Мне вообще-то мама запрещает со взрослыми дяденьками общаться. Но так совпало. Вы радоваться должны, что я вас услышала,— наставительно произнесла девочка.

Антон радовался, правда, немного неуверенно. Все еще не было полной гарантии, что он не умер и не общается с существом из загробного мира.

— Я там… ваш Дар… немного… м-м-м… нечаянно… перекрутила, вы не серди́тесь, если что, ладно? — девочка слегка помялась. Встрепенулась: — О, слышите? Там ваши плохие люди идут. Нет, не дергайтесь. Посидим под «коконом», пока не свалят. А все-таки… в случае чего потоком ударить сможете?

— Не знаю, — повторил Антон, прислушиваясь к ощущениям: слабость была, боли не было, только свербело что-то где-то далеко и глубоко. Так все это реальность? У него есть шанс? — Я постараюсь. Может, уйдешь, пока не поздно?

— Поздно, — невозмутимо сообщила девочка и села рядом с ним у стены.