Хроники простого волшебства - Надежда Мамаева

Однако ему хватило умения складывать буквы, чтобы понять намалеванную на воротах надпись «Осторожно! Собака злая, цепь старая», или вывеску «Едальня», или как ныне – суть выданного ему предписания. Смысл распоряжения был прост: либо в ближайшую декаду рыцарь Ремар обзаводится лицензией на промысел неразумной и условно разумной нежити и дальше продолжает скитаться по трактам, предлагая свои услуги, либо в следующий раз штрафом уже не отделается. К слову, эта самая уплата штрафа вычистила до дна весь кошель рыцаря, оставив тамплиеру на все про все жалкие пару медяков.

Ремар был зол. Лицензия стоила дюжину золотых, которых у рыцаря не было.

Голод – не тетка, а мать родная, напомнил о себе урчанием в животе. Рыцарь взгрустнул. Еще год назад он пробовал найти работу в столице. Но ни в пекари, ни в ткачи Ремар и сам понимал, что не годится, а вот на такую должность, как «учитель фехтования», затребовалось таинственное «резюме». Что это за зверь такой, тамплиер узнал потом. А тогда, придя справиться о том, свободна ли должность, он удостоился оценивающего взгляда богатенького аристократа-толстопуза и процеженного сквозь зубы: «И где же ваше резюме?».

Сейчас же, обойдя с дюжину таверн, заглянув к обознику, которому требовались охранники поплечистее и посмелее, и вельможе, что хотел пополнить ряды своих телохранителей, Ремар убедился: в столице за год все помешались на этом самом резюме.

«А ведь еще недавно лучшей рекомендацией было честное слово или письмо, – рыцарю на ум пришла невеселая мысль. – А сейчас…»

Тамплиер, грешным делом, уже подумал, что этот самый свиток, где красиво выписаны умения-заслуги-обязанности, есть в городе даже у исконных обитателей канав и подворотен. И возрадовался, что хотя бы на трактах и в деревнях об этой пергаментой напасти еще не слыхали.

И вот сейчас Ремар сидел за столом в едальне, перед ним лежал лист. Подле стояла чернильница, а капля на пере вот-вот готова сорваться в недолгий полет и оставить ядреную кляксу.

Тамплиер задумался. Он не знал, ни что писать, ни о чем, ни как. Взгляд его блуждал по потолочной паутине, рука, привычная к крестовине меча, сжимала чуждое перо.

– Помочь? – звонкий голос вывел рыцаря из состояния задумчивости, которое некоторые ошибочно путают с последней стадией лени.

Тамплиер оторвал взгляд от паутины и перевел его на того, кто решил его потревожить. Капля с пера сорвалась и основательно пометила пергамент. Ремар ругнулся про себя и сурово посмотрел на пацана, что стоял напротив.

Тощий настолько, что мог посрамить стиральную доску, невысокий вихрастый малец шмыгнул веснушчатым носом и, ничуть не испугавшись грозного взгляда, повторил вопрос:

– Я говорю, помочь с грамотой-то? Вы, господин хороший, не думайте, я пишу отлично, складно, красиво, быстро. Все что хотите: и жалобку какую, и заявленьице, и любовное послание могу, и даже резюме… Чего только пожелаете. Зачем такому представительному мужчине руки об чернила марать?

Ремар глянул на пальцы наглеца: те и правду были все в синих чернильных пятнах. А еще тамплиер услышал заветное слово «резюме». Рыцарь положил перо рядом с чернильницей.

– И сколько, шустрый, ты берешь? – начал торг тамплиер, щуря зеленым глазом.

– Да сущую мелочь. Медьку всего, – парень назвал такую цену, с которой торги не начинают. Такой – только их заканчивают.

Ремар прикинул, что у него как раз осталось две монетки, хлопнул ладонью по скамье рядом с собою:

– Медьку, говоришь? Ну тогда садись и пиши, – и в доказательство своих слов выложил медный кругляш на столешницу.

Паренька, что напоминал лисицу, дважды приглашать не пришлось:

– О чем писать? – вопросил он, схватившись за перо и придвигая пергамент с кляксой. – Любовное послание? Или, может, сразу оду даме сердца? У меня тут как раз один шаблончик есть…

– Нет, – обрубил тамплиер воодушевившегося мальца. – Не надо мне этих одов. Мне это… резюме.

Малец вздохнул, а потом, левой рукой засучив рукав на правой, склонился над пергаментом и уверенно выписал рунами: «Резюме». Ремар прочел медленно и по слогам. Малец же покосится на «заказчика», дескать, – смотри, не вру, писать умею и быстро. Да еще и грамотно.

– Дальше. Что застыл? – вопросил тамплиер.

– Так чтобы писать, мне надо знать что.

– А ты не знаешь? – удивился рыцарь. – За что тогда деньги просишь?

– Уважаемый воитель, вы не поняли. В резюме нужно описать ваши достоинства, ратные подвиги. Чтобы оно красивым было и ваш работодатель, прочитав его, захотел именно вас взять к себе… Расскажите о том, какой вы, чем прославились а я это все красиво оформлю.

И тут Ремар крепко задумался. Его награды – это в основном шрамы на изрядно дырявой собственной шкуре. Рода он опять же простого, рыцарство получил после того, как в пятнадцать лет, будучи оруженосцем, сумел повести за собою боевую сотню. А случилось это в Бреморе, в долине говорящих барханов. Его мессир, сраженный во время битвы стрелою, мертвым упал с коня на землю. Юный Ремар поднял его штандарт, закинул за спину щит господина, запрыгнул на коня и понесся на врага. Боевая сотня, видя знамя и скачущего впереди сотника, чей щит блестел на солнце, поскакала следом. И лишь после победы в кровопролитном бою оказалось, что их предводитель – безусый юнец.

Отвагу юноши отметили рыцарством. Но к титулу не полагалось ни земель, ни денежной награды. Монарх, как всегда, был экономен. Вот так и получилось, что Ремар из Заболотья стал рыцарем Ремаром де Бримор. Ничего не поменялось, кроме того, что имя тамплиера поднялось в общем списке воинов чуть выше, исключительно из-за алфавита.

Что же до навыков, то рыцарь честно перечислил писарю, что владеет двуручным мечом, умеет сражаться как конным, так и пешим. Неплохо стреляет из лука и метает копье.

Пацан же, чем дольше слушал, тем больше грустнел, и, когда тамплиер закончил, печально уточнил:

– То есть ни штопать, ни печь пироженки не умеете? Ну, может, хотя бы целоваться?

Нет, Ремар, конечно мог сварить кашу в походном котелке, и результат его кулинарных ухищрений был даже съедобный. Такая еда в животе самого автора шедевра почти не бурчала. Но это правило не касалось неподготовленных походными тяготами желудков простых обывателей.

То же самое и со штопкой: залатать прореху в рубахе Ремар был в состоянии, но на красоту стежков ему было искренне плевать, впрочем, как и на цвет ниток. Поэтому заплаты, наложенные тамплиером, отличались исключительной прочностью и могли с легкостью контузить эстетический вкус неподготовленного зрителя.

А что до поцелуев… Ну некогда было тамплиеру в походах особо практиковаться. Хотя тут дела обстояли чуть лучше, чем с кашей и штопкой, но все же до уровня, который хотя бы с натяжкой можно было бы назвать профессиональным, рыцарю было далеко.

Малец вздохнул, потом тряхнул курчавой головой и, закусив губу, решительно придвинул текст. Писал он быстро, убористо, и что-то периодически бормоча себе под нос.