Как я украла ректора - Катя Водянова

Дальше я уже не слушала, полностью погрузившись в содержимое параграфа. Спасибо работе, которая научила воспринимать информацию при любом уровне шума. Зато Уиллу было худо: его так и корежило от небывалых мысленных усилий. Ничего, ему даже полезно: приобщится к современным тенденциям мелодрам, сформирует новые извилины в мозгу, будет не так сложно понимать, о чем люди разговаривают.

Но долго злорадствовать было недосуг, поэтому я углубилась в правила создания высшей нечисти. Была одна задумка для итогового экзамена, но для нее пока не хватало знаний.

Минут через десять, когда мисс Пэриш уже увлеченно читала сцену, как Мустафа признается в любви к Розе, а Алиша их подслушивает, мне под руку упала свернутая бумажка. На криво оторванном клочке было написано: “Кто такой, Филч его дери, Мустафа?”. А через две минуты еще одна: “Ну же, Тейт, ты точно в теме!”.

Вот это было оскорблением похлеще, чем открытка в руках мертвого ректора, поэтому я мстительно улыбнулась и начертила на листе большую схему, рассказывающую, кто кому родня, кого любит, ненавидит и от кого беременный. И, могу сказать, пересечения вышли весьма забавные. Часть из них я вообще придумала на ходу, но получилось даже интереснее, чем у автора “Любовных страстей”.

Уилльям оценил. Развернул бумажку и беззвучно шевелил губами, перечитывая схему, затем обхватил голову руками, вырвал из середины тетради двойной лист и начал что-то писать.

Спустя еще полчаса мне на парту прилетело новое послание. На этот раз оно развернулось в открытку-сердечко, украшенную орнаментом из маленьких весел и подписью: “Я не знал, как тебя отблагодарить, поэтому держи мое сердце”. А в середине: “Только не ешь его! Не то чтобы я верю в эти глупые слухи, но я еще так молод…”.

Очередная сплетня про Харпер Тейт: якобы я ем сердца всех парней, с которыми встречаюсь. Поэтому их, в смысле парней, никто и не видел. А Макграту все равно не страшно: его-то сердце давно высохло и истлело.

В ответ я любовно изрисовала целый лист гильотинами, висельницами, железными сапогами и прочими прелестными вещами, свернула будущую открытку пополам и подписала со стрелочкой: “Знаешь, как я тебя люблю? Вот как!”.

Получив послание, Уилл прижал руку к сердцу и покачал головой, намекая, как ему больно видеть столько жестокости. После тоже достал учебник и углубился в чтение, попытался точнее. Моего избирательного слуха у него не было, а мисс Пэриш как раз дошла до особо эмоционального эпизода и теперь подвывала в попытках передать, как же она переживает за Розу.

“Тейт, что читаешь?” - прилетело мне.

“Ритуал призыва костяного дракона. Но толковых схем там нет, приходится все собирать по кускам, так что не отвлекай!”

“Просто возьми ту, что идет для трехглавого пса и подкорректируй. Вот набросок” - внезапно ответил он.

Я хотела послать какую-нибудь колкость, в духе того, что мог бы сам использовать на экзамене, а не делиться, потом осеклась. Уилл - слабак среди магов, его резерва не хватит и на простенькую нежить. Зато теоретик он, оказывается, неплохой. А я-то думала, что он все списывает у Клариссы.

“Или даже так, будет еще проще, можно даже создать амулет и заранее напитать его энергией, чтобы не тратить резерв на экзамене” - подкинул он следующую схему.

Но если Уилл такой умник, то не мог ли он взломать и защиту саркофага ректора Макграта, чтобы впихнуть ему в руку открытку? А что, шуточка вышла вполне в духе Уильяма Гаррисона.