Империя огня. Амнезия в подарок - Агата Грин

Каждый раз, когда женщина произносила слова «Великий Дракон», меня охватывало странное чувство, сотканное из тревоги и недоверия. Драконы не существуют, это я знаю точно, но совсем недавно я вылезла голая, с амнезией, из огня, который ничуть меня не обжег, так что, наверное, в Дракона все-таки стоит поверить.

— У тебя изумительные волосы, Валерия, — продолжила нахваливать мою шевелюру Эула, — черные, тяжелые, вьющиеся… Красота у тебя иноземная. Но где бы ты на самом деле ни родилась, ты одна из нас, ты – плад.

— Кто-кто?

— Плад. В тебе течет драконова кровь. Я тоже плад. Смотри.

Факелы на стенах взорвались светом, и белое пламя сползло по стенам на каменный пол.

Я вскрикнула и подскочила на стуле; женщина успокаивающе погладила меня по плечу и, склонившись, прошептала:

— Не бойся, огонь не причиняет пладу вреда. Захочешь, и он станет ласков, как ручной котенок… а захочешь, напротив – страшным зверем, безжалостно пожирающим твоих врагов. Но для этого нужны особые знания, особые умения, время и усердие. В Империи триста пятнадцать семей пладов, но все прочие люди уязвимы перед огнем и его страшатся. Пламя нужно обращать во благо или вообще к нему не взывать. Помни об этом, Валерия.

Белый огонь на полу погас, осталась лишь черная дымка. Переведя взгляд на факелы, я увидела, что они горят тем же ровным рыжим пламенем, что и прежде.

— Я ллара, — поведала женщина, выпрямившись и продолжив заплетать мои волосы. — В семь лет меня выбрали из других девочек-пладов в невесты Великому Дракону. Я приняла обет целомудрия, обет бедности и обет служения, и когда кончится срок моего служения, войду в Священный огонь.

— Зачем?

— Чтобы сгореть в нем, — просто ответила Эула.

Я вздрогнула.

— Но ведь вы сказали, что огонь не страшен пладу...

— То обычный огонь, а Священный страшен всем, потому что через него Великий Дракон являет свою волю. Если Дракон примет меня, как жену, то я сгорю в блаженстве в Священном огне, и стану его частью, — прошептала Эула мечтательно; ее голос сделался трепетным.

— А если не примет?

— Сгорю в муках.

— И какой исход чаще?

— Второй, — вздохнула Эула. — Быть драконовой невестой – нелегкий труд. Каждые семь лет мы переходим на новую ступень служения. До последней ступени доживают не все ллары, а те, что все-таки доживают, могут быть отвергнуты Великим Драконом.

— За что Великий Дракон может отвергнуть невесту?

— Ллара должна жить ради других, не бояться бедности, трудностей и работы, выполнять свой долг служения искренне и в полной мере. Но если она выдержит все и не уронит чести, то станет женой самого Великого Дракона.

— Бедные женщины, — промолвила я, — на что только не приходится идти, чтобы выйти замуж.

Ллара замерла, а потом звонко, по-девичьи, рассмеялась; я засмеялась тоже, хотя не сказать, что этот рассказ меня повеселил.

— Это ты точно подметила, Валерия, — отсмеявшись, проговорила Эула. — Нам, женщинам, приходится нелегко. Но тебе не надо бояться трудностей, ведь сам Великий Дракон выделил тебя, дал новую жизнь, и я постараюсь, чтобы в этой новой жизни ты хорошо устроилась. Ты молода, здорова, красива, и ты плад. Империя Огня даст тебе все.

— Все хорошее, вы хотели сказать? — уточнила я.

— Разумеется, только хорошее, — ответила ллара Эула уверенно.

Мне бы ее уверенность!

Эула уверила меня, что порой забытье – величайшая благодать, и принялась рассказывать о великой миссии народа огня (поработить всех), к которому я теперь принадлежу, о силе Императора Дрего (самый сильный плад Империи, прямая кровная линия от Великого Дракона), о том, как важно слушаться мужа и угождать ему.

Слова «Дракон» и «муж» повторялись лларой так часто и с таким почтительным трепетом, что у меня не осталось сомнений в том, что в Империи царит лютый патриархат. А как хорошо устроиться при таком укладе? Удачно выйти замуж, то есть так, чтобы муж не бил, не приказывал, не относился как к вещи или самке-производительнице, а любил, уважал и защищал. В общем, задача невыполнимая.

— Считается, что человек перерождается там, где нужен, — заявила ллара. — Так что жить ты будешь в нашем эньорате.

— Что такое «эньорат»?

— Земли, принадлежащие эньору. Все эньоры – плады, но не все плады землевладельцы, некоторые бедны, но по праву рождения и из уважения к крови всех их все равно нужно почтительно называть «эньором». Или «эньорой», если речь идет о женщине драконова происхождения. Наш эньор – Брадо Гелл, когда-то его предок получил в награду от Императора провинцию Тоглуану, — сказала Эула. — Это чудные места, ты сама скоро в этом убедишься: изумрудные леса, плодородные почвы, сладкий воздух... Зимы здесь мягкие и короткие, хотя, конечно, порой бывают морозы – но это редкость, осенью долину накрывает густыми туманами и из-за этой серости порой накатывает уныние, но в целом Тоглуана прекрасна в любую пору. Далековато, конечно, до столицы, но если захочется окунуться в кипучую жизнь Авииарана, то по морю можно сравнительно быстро добраться. Но тебе это не нужно. Столица, поверь мне, место шумное, суетливое; там грязно, тесно, дымно и творится всяческий разврат.

— От разврата я далека, как солнце от земли, — со смешком сказала я.

— Это и видно, дитя мое. Ты так молода, так чиста…

Я вспомнила вдруг, что я действительно чиста, то есть девственница, и что меня это расстраивает и заботит, потому что мне уже аж двадцать четыре года, и что все мои подруги уже познали мужчин. Лица подруг и их имена я так и не смогла вспомнить, но я точно помню свое смущение и досаду перед ними. А также то, что все они не замужем. Получается, подруги у меня развратные? Или я родом из тех мест, где спать с мужчинами до брака разрешено?

— Что с тобой? — осторожно спросила Эула.

— Кое-что вспомнила… Мне двадцать четыре года.

Светлые брови ллары приподнялись в удивлении, затем она, улыбнувшись, сказала:

— Говори всем, что тебе восемнадцать, иначе женихи сочтут тебя староватой.

— Разве ллары могут давать такие советы?

— Ллара должна быть благоразумной и давать добрые советы. В Тоглуане девушек выдают замуж с шестнадцати лет, так что тебя могут счесть перезрелым плодом. Для твоего же блага лучше солгать о возрасте.

— Как хорошо, когда тебя никто не знает: можно скостить возраст, — усмехнулась я.

— Такое сойдет с рук, только если скостить немного, как в твоем случае. Хочешь есть, Валерия? Я попрошу Рика принести нам что-нибудь.

Я тут же, как по сигналу, ощутила дикий голод, и кивнула. Ллара подошла к двери, дернула за шнурок, который я до этого не замечала, и уже спустя минут пять прибежал Рик, взволнованный, запыхавшийся, любопытствующий. Я с интересом его оглядела: рослый, худой, веснушчатый, глаза серо-зелено-голубые, лукавые, а ежик волос на голове примерного того же оттенка, что и шевелюра ллары Эулы.