Крапива, которая любила читать - Ива Лебедева

Моя сердобольная женская душа тут же было кинулась если не помочь, то хотя бы понять — за что? И справедливы ли такие зверские методы? Здесь за воровство или безделье казнят? И как одно сочетается с другим? Не слишком ли круто? И зачем для этого догола раздевать? Типа двойное развлечение — и казнь, и стриптиз? Парень симпатичный, мне даже издалека видно. Вполне есть чем полюбоваться.

Вопросов много, совесть трепещет. Но я взрослая и, как мне кажется, вполне адекватная женщина. А потому лезть в пекло, не зная ничего, из-за малознакомого и непонятного голого парня, пусть даже симпатичного? Ну на фиг, как говорится.

Тем более прямо сейчас никого не казнят. Сейчас стриптиз. Запихнули голяком в здоровенную клетку, которую водрузили посреди двора, и радуются. Сесть и свернуться клубочком не дали — за руки распяли под потолком, садисты чертовы. Словно и правда — напоказ.

Да и парень скорее раздосадован и зол, чем напуган и смущен. Но может, мне плохо видно его выражение лица.

Так, все! Хватит любоваться на чужие голые и хорошо развитые ягодичные мышцы. Лучше еще раз посмотреть в магическую книгу.

На первом развороте уже знакомый мне групповой портрет, отображающий имена нарисованных. А вот на втором — огромное семейное древо, сотни ветвей и имен-листиков на них.

Свое я нашла сразу, оно притаилось сбоку ближе к нижнему углу страницы и висело на тоненькой виноградной лозе, тянущейся к имени прекрасной шатенки — Ириссэ дель Нериум. Интересно, они тут все латинские растения или только мне с семейством так повезло? Олеандр, надо же. Ну, хоть не крапива. Хотя тоже не подарок — вроде пахнет хорошо, цветет красиво, но чуть переборщи с близостью или в костер там засунь ради отопления — остановит сердце. Гликозиды у него такие, понимаешь. Сердечный ритм меняют. Впрочем, этот яд просто надо уметь готовить. Если взять в правильной пропорции — вполне себе лекарство выйдет.

Олеандр, судя по всему, не мамашина фамилия, а сущность всего семейства, в которое я угодила. Все они дель Нериумы. Почему именно мать, а не сестра? Да просто поверх веточки, которая вилась от меня к ней, четко написано: «дочь».

А сама Ириссэ тут «четвертая жена князя». Замечательно. То ли гарем, то ли Синяя Борода.

Я хотела перевернуть страницу, но тут башня вздрогнула и загудела. Чего это? А…

Кажется, в гонг ударили. Или в колокол. Гигантский. Я всполошилась было — вдруг сигнал к началу казни? Но нет. Наоборот. Толпа вокруг клетки рассосалась, все шустро ускакали в замок с криками про обед. Ага.

Интересно, мне тоже нужно поторопиться? Подозреваю, что так и есть. По лестнице, по которой убежали малолетние пакостники, кто-то топает и зовет:

— Леди! Леди Ортика! Вам нельзя опаздывать, леди! Заканчивайте со своими практиками! Живо переодеваться! — Женский голос звучал громко и настойчиво.

Судя по обращению, это моя служанка. Только больно уж она грубая для прислуги. Понять бы, какие у нас с ней отношения.

— Вы и так не спустились на второй завтрак. И не подготовились! Даже наряд мне пришлось выбирать за вас!

Дверь в башню открылась, и я вылупила глаза от изумления и восторга. Ну ничего себе! Это такие служанки тут у них?! А я думала, амазонки остались только в древнегреческих мифах.

— О, светозарный! Леди, вы по полу катались?! Ужасно! Спускайтесь быстрее в комнату, иначе вам придется посетить обед в подобном отвратительном виде! Вы хотите снова опоздать?! Давно наказаний не получали?

Прелестно, блин. Еще и наказания.

— Иду. — Знать бы еще куда.

Впрочем, удовлетворенная моей покладистостью амазонка уже развернулась и целеустремленно топала по лестнице. Осталось только пристроиться ей в кильватер.

Ну что сказать. Через полчаса я могла радоваться трем главным открытиям.

Первое: грудь у меня все же есть. Нормального второго размера. Просто ее зачем-то зверски плющат и прижимают к туловищу тугим жестким корсетом.

Второе: у меня чертова туча платьев и прочей женской атрибутики. Потому, несмотря на чужую фамилию, я здесь явно не бедная падчерица, аля Золушка.

Ну и третье, на закуску и вне очереди: амазонки так себе горничные. В смысле, это еще посмотреть, то ли обслуживает она меня, то ли играет, как в куклу. Вертит, сгибает, усаживает, поднимает, вытряхивает из одного платья и запихивает в другое. С ее габаритами — на полторы головы выше меня, могучее, хотя и гармоничное сложение и шикарные бицепсы — это нетрудно.

— А можно немного ослабить шнурки? Дышать тяжело, — все же не выдержала я, когда почувствовала, что несчастные сись… тьфу… что они у меня такими темпами на спине вырастут вместо груди.

— О чем вы говорите, леди?! Постыдились бы. Вы еще даже не вышли замуж, а уже требуете открытые платья! А как на это посмотрят ваши старшие достопочтенные братья?!

— Если я посинею и упаду в обморок у них на глазах, они больше обрадуются? — кисло уточнила я.

— Хм, действительно. Вас и так считают излишне болезненной и… — Амазонка многозначительно промолчала, оглядывая меня со всех сторон. — Что ж, тогда оденем бледно-лиловое. Под его пелериной грудь полностью скрыта, и не будет заметно срама.

Мне было все равно — хоть серо-буро-малиновое с хвостом, главное, чтобы в нем можно было дышать. На ворчание горничной — дескать, цвет платья делает меня еще бледнее и вообще не слишком мне идет — наплевать. Хотя с последним согласна, с моими рыжими волосами и белой кожей это «бледно-лиловое» смотрелось глупо. А «пелерина» и вовсе делала меня похожей на дрессированного пуделя.

— Сойдет, — вынесла вердикт амазонка. — Прилично. Идемте, второй гонг вот-вот.

То есть она проводит в столовую? Замечательно. Большое ей спасибо. Заодно, возможно, не позволит местным веселым деткам пришибить меня по дороге. А то их принцип «главное — не попадаться» внушает мне все больше опасений.