Рус. Точка отсчета - Вадим Крабов

Вовчик вдруг резко остановил машину. Роб едва не влетел лбом в стекло.

- Что ты сказал, повтори!? Я - пацан!? Думаешь, духов больше моего завалил и герой!? - медленно проговорил водитель. Такой Вовчик был грозен.

"Холодный псих", называл его Игнатий, "ты как медведь, от которого не знаешь, что ожидать". Причем внешне - прямая противоположность непредсказуемого лесного хищника. Невысокий, жилистый, от природы смуглый - чисто душман с европейским лицом. Сероглазый, тонкогубый, узколицый, тонконосый с небольшой горбинкой - по словесному портрету кавказец, но нет, не спутаешь. Мадьярские корни виноваты. Владимир Дьердьевич Нодаш, детдомовец. Социальный сирота, отобранный у пьющих родителей.

- Тихо, тихо, Вовчик, успокойся, - Роб пошел на попятную.

Он впервые видел товарища в таком состоянии. Рассказывали - не верил. Слишком безобидно он всегда выглядел, имя уменьшительное присохло - Вовчик, тот не возражал. Не бывал с ним на разборках, не стыковались они там. Знал от ребят и самого Игнатия, своего бывшего комбата, но не верилось. А ведь во всем уступает: в физической силе, в умениях рукопашки, стреляет хуже, а связываться неохота. Точно хищник. Роб попытался стряхнуть неприятное чувство собственной уязвимости.

- Я не то имел в виду! Какой пацан, мы же ровесники! - отставному капитану Хасанову недавно стукнул тридцатник, а Вовчику скоро исполнится двадцать девять, - я с Игнатием на эту тему разговаривал, он утверждает, там будет мясорубка. Хочу нашим помочь, он отпустит.

Вовчик тронул машину. Напарник еле сдержал готовый вырваться облегченный выдох: "Да чтобы я еще раз с ним! Ни за что!"

- Да я не против, Роб, езжай, постреляй. За пацана обидно стало, а так я тоже черных не люблю.

- По одному они ничего, - продолжил после короткой задумчивости, - но как соберутся вместе - ужас. Я помню с Асланом, чеченцем, как-то водку пили - нормальный мужик. За жизнь потолковали, за баб. А через день Игнатий стрелку с ними забил, чего-то они ему перешли. Водку лишнюю подвезли, что ли? Пришлось пострелять. Больше с ним не встречался. Завалили его там, возможно моя пуля.

Спустя минуту, добавил:

- После этого новостей не смотрю.

И что у него на уме? Кто его знает. Рядом с Робом оказался совсем другой человек. Не легкомысленный мальчишка, шутник и бабник, иногда без башенный, а мужик с совершенно непонятными Робу "пунктиками". Сам он новости смотрел всегда, не взирая пил накануне с покойником или нет.

После третьего сеанса связи, разумеется, не через каждые пять минут, а через полчаса, остановились сходить в кусты. Фур на почти сотне километров не встретили и, как назло, ни одного гаишника, а то бы поспрашивали. Закон подлости, чтоб его. Это когда не надо они на каждом углу.

Зарядил тоскливый сентябрьский дождь. Помокли, стоя за неотложным делом, обматерили Игнатия, но приказ "Хоть в Вильнюс смотайтесь, но найдите!" никто не отменял. Настроение снизилось под стать дождю. Поехали не торопясь, задаваясь логичным вопросом: "Где ночевать?". Скорей всего придется в машине, колонна как в воду канула. Игнатий, блин, конспиратор: "Без конвоя надежней дойдут, я не Рокфеллер чужую охрану кормить", а свою на чужую землю не пустят. Да и надежность той охраны оставляет желать лучшего, могут и сами груз под шумок умыкнуть. Лучшая защита - непредсказуемость. Что удивительно - фуры всегда доходили! Нынешний сбой первый. Игнатий наверняка уже ищет крысу в своем окружении.

"Первичный передел собственности!" - орали умники с телеэкранов, мол, дальше все нормализуется. Хотелось бы верить.

- Такую страну просрали! - мрачное настроение все-таки выплеснулось из Роба. Вовчик согласно нахмурился, - я бы из армии ни за что не ушел, но смотреть как её рушат - выше моих сил. Да и семью кормить надо. Жене совсем платить перестали, родителям пенсию задерживают. А цены? Что ни день, то новые! Я б этих правителей из пулемета!

- Чего переживаешь, ты зеленью получаешь, - усмехнулся Вовчик. Просто так сказал, для спора. Скучно. А так он был полностью согласен с напарником, беспредел.

- Зелень, - скривился Роб, - вот именно. А где рубли? Деревянные, твою мать. Потому и хочу на Кавказ, за державу обидно. Я не маньяк, мне смертей и в Афгане хватило, но так хочется злость сорвать…

- Значит маньяк, - закончил за него Вовчик с улыбкой.

- Да пошел ты! - серьезно обиделся Роб, - сам маньяк каких свет не видел, хуже чикатиллы! Вот чего ты не женишься? Хата есть, бабло имеется, бабы к тебе липнут - че тянешь? Тридцатник на носу, когда детей растить думаешь?

- Сам пошел, - буркнул Вовчик и замолчал. Неприятная для него тема, скользкая.

Не мог он с женщиной надолго ужиться. Месяц - два максимум и как отрезает. Все начинает в ней раздражать. Вроде умница - красавица, а бесит. Кажется стерва из стерв. Собственно такими они и были, его пассии. Знакомился в кабаках да расплодившихся в последнее время "клубах". Он не задумывался о причинах, винил во всем неудачные знакомства. А на самом деле до сих пор помнил вкус перьев во рту. Старый, почти десятилетней давности вкус от разорванной ночью армейской подушки. Помнил, как после письма Джульетты хотелось выть и застрелиться. Помнил, но глубоко прятал эти воспоминания, стараясь забыть насовсем. Не получалось. Те давние переживания сконцентрировались почему-то именно на вкусе перьев, и больше всего на свете он боялся снова ощутить вкус птичьего пуха. Неосознанно, не подозревая об этом.

* * *

Тогда его спас злополучный рейс на следующее утро. Единственное нападение на колонну, которую пережил за все время службы в Афгане. Дальние обстрелы не считаются.

Колонна шла проверенным маршрутом. Камаз Вовчика в центре - самом безопасном месте при нападении. Груз не шуточный - снаряды.

- Ты че такой смурной, Вовчик? Давай попи…м, - балаболил сопровождающий груз обкуренный прапор Петрович.

Его то "тянуло на базар", то замолкал надолго. Вставило конкретно, страх ушел. Разве что на "ха-ха" не тянуло во время движения. Хорошая трава - афганка.

Деды отбивали у молодых водил привычку обкуриваться перед выездом. "Вредно для здоровья", объясняли они очень доходчиво, и это была правда. Банальная авария - самая маленькая беда. Много обкуренного молодняка постреляли из-за заторможенности рефлексов. На учении с закрытыми глазами: автомат - прыжок - перекат - к бою, а когда тебя прет не по-детски - извини. Правда, когда сами становились дедами, некоторые начинали себе позволять, но не Вовчик.

- Молчишь, молчишь, а мне потрещать охота. Товарищ рядовой, я приказываю вам поговорить со старшим по званию! Ну, как хочешь, - сказал и заткнулся, погрузивших в очередное глубокомыслие.

Тянулся привычный летний пейзаж. Близкие, но пока еще далекие горы нависали над горизонтом. Жаркий ветер сдувал колесную пыль грунтовки, стрекотали вертушки сопровождения. Ни облачка, солнце в зените. Жара. Не спасали открытые настежь окна. Горячий сквозняк колыхал броники на дверках и только. Прапор не жалеючи поливал голову из фляжки, иначе сдохнуть можно - организм требовал. Хозяйственный Петрович воды взял с запасом, целую канистру. А вот смуглый жилистый Вовчик жару переносил легко, как натуральный афганец. В смысле житель Афганистана, душман.