Жестокие ангелы - К. Л. Андерсон

— Бьянка мертва. Возвращайтесь. Вы нужны нам здесь.

Вот так для меня и началось всё это. Всего несколько слов, произнесённых знакомым голосом Мисао Смита.

Бьянка мертва.

Я стояла, уставившись на телефонную трубку, пока слова проникали в мой мозг и кровь, в каждую клетку моего тела. За моей спиной, на застеклённом балконе, раздавался шум праздничного обеда. Элли отмечала свой двадцать пятый день рождения. Снаружи бурные воды озера Верхнее были такого же серо-стального цвета, как и низко висящие над головой облака. Элли сидела во главе усыпанного конфетти стола и смеялась в странной, свойственной ей лет с четырёх манере, больше напоминающей икоту, а Джо и Дэйл поддразнивали друг друга насчёт… чего-то там. В любую секунду Дэвид уже был готов велеть им успокоиться. Но тогда они начали бы поддевать и его за то, что обращается с ними так, будто они все по-прежнему четырёхлетние дети.

Я не включала экран. Помню, что была безумно рада этому упущению. Благодаря ему моя семья не увидела того, кто прервал день рождения Элли.

Бьянка мертва.

Я не виделась с Бьянкой больше тридцати лет, но не забывала о ней ни на минуту. Она была моей первой наставницей в стражах и моей лучшей подругой все годы моей службы.

— Тереза? — раздался вопрошающий холодный голос Мисао.

— Да, да. Я здесь. — Практически здесь. Отчасти я сейчас рядом с Бьянкой, наблюдаю, как она откидывает волосы за спину. Она всегда так делала, когда становилась серьёзной. Ничто не могло подвигнуть её подстричь волосы, хотя они ей постоянно мешали.

Бьянка мертва.

— Как?..

— Не могу сказать об этом сейчас. — Голос Мисао был безжизненным и недовольным.

Я с силой сжала переносицу, надеясь, что ощущение боли заставит меня сосредоточиться. Кисть руки нервно подёргивалась. Ещё секунда — и меня начнёт трясти. Шумное веселье счастливого семейства стало понемногу утихать. Дэвид и дети заметили: что-то не так.

Мисао протяжно вздохнул, давая понять, что его терпение на пределе.

— Вы приедете?

Тысячи ответов, которые я могла произнести, пронеслись в моей голове. «Мисао, ради всего святого, сегодня же день рождения моего ребёнка! Что произошло? Скажи мне, что случилось! Нет! С этим покончено. Я им всем обещала, что не вернусь к этому никогда».

Молчание за моей спиной. Молчание в трубке.

— Завтра, — сказала я.

— Нет…

Но я отключила телефон и отвернулась. Вся моя семья пристально смотрела на меня.

Моя семья. Моя жизнь и моя душа принадлежали этим четверым. Впечатлительной смуглянке Элли, которая сегодня отмечает праздник в кругу семьи, а завтра будет заниматься с друзьями тем, о чём я предпочитаю не знать. Джо, нашей средней дочери, перекрасившейся в блондинку, чтобы как-то выделиться среди нас. Дэйлу, моему младшему, моему сыну, вылитой копии своего отца, с теми же карими глазами на красивом юном лице.

Отцу моих детей и моему мужу, Дэвиду, который встал и обошёл вокруг стола.

— В чём дело? Кто это был?

Я не могла ответить. Я просто протянула трубку, и Дэвид увидел имя звонившего. Он резко выдохнул. У нас за спиной переглядывались дети. В семье существует своего рода телепатия. Есть слова, которые нет нужды произносить. У нас к ним относилось слово — стражи.

— Они хотят, чтобы я приступила к делам завтра, — сказала я.

— И ты это сделаешь?

Я кивнула.

— Тереза… — Он произнёс моё имя, растягивая гласные.

Предупреждение. Я попыталась его проигнорировать.

— Мисао не оставит меня в покое, пока я не дам им выговориться, Дэвид. Чем раньше, тем скорее я смогу сказать ему… чтобы отстал. — Мой голос звучал слабо и менее уверенно, чем я того хотела. Факт, которого Дэвид не упустил.

— Что ещё он сказал?

Я уловила его беспомощный взгляд.

— Бьянка.

Он увидел слёзы, притаившиеся в уголках моих глаз. Остальное мой муж понял сразу.

Дэвид обнял меня. Его ладонь лежала на моём затылке. Я закрыла глаза, вдыхая его запах, окутанная его теплом, желая, чтобы эта минута длилась вечно. Но мой разум противился моему желанию. Перед глазами стояла Бьянка: молчаливая, отважная, упрямая Бьянка, с сияющими глазами. Дерзкая, решительная, беспощадная, бесстрашная. Та, с которой нельзя было состязаться в уме и проницательности. Где же она выполняла задание? Я не знала. Я потеряла её след.

«Когда, чёрт побери, я стала терять её след?»

— Ну же. — Дэвид поцеловал меня в макушку. — Мы ещё не разрезали торт.

— Верно. Верно.

Я вытерла глаза и попыталась улыбнуться детям, но ни один из них не улыбнулся в ответ. Я села за стол и протянула Элли нож. Но на самом деле вечеринка подошла к концу, и мы все это знали.

Четыре утра. Я не могла уснуть и вернулась в столовую. Мы отключили на ночь фильтр звукозащиты, и я слышала, как волны озера Верхнее с грохотом разбиваются о берег. Снаружи доносилось глухое бормотание ноябрьского ветра, нагоняющего тяжёлые тучи. Воздух сгустился, и я почувствовала, что этот ветер принесёт снег. Луна спряталась, и в окнах стало темным-темно. Я чётко представляла себе, как выгляжу: бледное призрачное существо в атласной ночной сорочке, которая колышется в тёмной глубине стекла. Я мрачно усмехнулась этой мысли. По справедливости, я вполне могла бы сейчас быть призраком.

Я потёрла за ухом, в самом низу впадины между моим черепом и шеей. Сейчас здесь была абсолютно гладкая кожа, но я всё ещё хранила горькое воспоминание о ране и боли, которую испытала, когда они причинили её моему спутнику.

Спутник или спутница — так в стражах назывался постоянный дублёр, которого использовали. Он имелся у каждого полевого офицера на случай, если тот будет пленён во вражеской зоне. Спутник — друг, помощник, опора и, если уж абсолютно не повезёт, свидетель твоей смерти.

Он — одна из тайн, которые хранят стражи. Вернее, хранили. На самом деле это больше не тайна.

Сорок лет назад, во время восстания искупителей, меня взяли в плен. Бросили в тёмную камеру и пытали, чтобы вытянуть хоть какую-то информацию. Моим тюремщикам удалось раскрыть того, кто был моим спутником, и они поспешно и жестоко отрезали нас друг от друга. Потом меня снова швырнули в темноту.