Свет во тьме - Алёна Данилова

— Может, вы хоть объясните мне, что произошло? Я в ад попала или это так называемый рай? — ну вот, вновь уставились, только на этот раз с усмешкой.

— Нет их. Надеюсь, эдакий ответ устроит? — подмигивая, ответил Леопольд, за что и получил пинок под зад от первого. — За что, дед Остап?

— Перебивать старших не будешь! — показал кулак Остап. — Вот видишь, у девочки скоро истерика случится. А ты, остолоп, ей всё прямо говоришь.

— Лучше пускай правду узнаёт, чем тешить себя будет глупыми надеждами, — обиженно произнёс Леопольд.

Я бы их и дальше так слушала, но длительный стресс постепенно взял своё. Зевнув, я опустилась на довольно мягкую белую воздушную подушку и провалилась в сон, состоящий из воспоминаний о недавнем прошлом.

— Хозяин, жива-ая челове-ечка, — растягивал слова писклявый голосочек. — Нельзя ей к нам, и к живым нельзя. Не поймут.

— Хватит! — властно произнёс мужчина. — Ася, я знаю, что вы не спите.

Ага, здесь поспишь с ними. Словно специально шуметь решили. Только вот попой чувствую, что теперь я в другом месте, и другие глюки рядом. Интересно, а те куда делись?

— Привет, плоды моей фантазии, — открываю глаза и жалею о сказанном.

Передо мной сидит до безумия красивый мужчина. Русые волосы собраны в низкий хвост. Красные глаза наблюдают за каждым неловким движением. Чёрная рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая шею. Белые джинсы гармонируют со светлой кожей. Мама, кажется, я влюбилась!

— Фи, невежа! — пищит полевая мышь, сидящая на левом плече Аполлона-соблазна.

— Мышь разговаривает? — правое веко задёргалось. Хотя чему тут удивляться, деревянного старика и кота-оборотня лицезрела же, а вот психика окончательно принимать всё это не особо хочет.

— Я ректор академии Межмирия, Дейсон, — представился мужчина. — А это мой заместитель по работе — профессор Пион. Он оборотень.

Конечно, мне бы порадоваться, что вежливость у них превыше всего, но отвечать на вопрос явно следовало сначала, а не потом. Эх, не жалеют они мои бедные нервы.

Я тихонько приподнялась в кровати, ощущая нежнейшую ткань. Неужели шёлк? Да и вообще интересно, в чьи апартаменты меня перенесли, пока я отдыхала? Как всегда вопросы. Только бы голова от них не разболелась после.

— Рада знакомству, можно мне узнать, для чего я здесь? — стараюсь не смотреть на так называемого ректора, а у самой чуть слюни на него не капают.

— Вас переместили ко мне для решения вашей дальнейшей судьбы, — и таким эмоциональным тоном он это сказал, что по телу прошёлся табун мурашек. — Я задам всего несколько вопросов и надеюсь на вашу исключительную честность.

Живёшь себе, а за тебя вечно всё решают: то родители, то друзья. Умираешь — опять та же картина. А отдых когда от всего этого? Или отдых не полагается трудягам, которые зарабатывают копейки на своё жалкое существование в поте лица? Ну ладно, отвечу я ему, терять-то больше нечего.

— Я слушаю, — руки крест-накрест на груди, и всё внимание обращаю на стенку за ним, чтобы не отвлекаться на симпатичное лицо.

— Как вы погибли?

Нет, он что ли издеваться надо мной вздумал? Как? Даже те знали, или ему решили намеренно не рассказывать и удостоили только именем прекрасной незнакомки. До крови прокусываю нижнюю губу и чувствую солоноватый привкус во рту.

— Я шла с работы домой. Поскользнулась на льду, когда переходила дорогу, совсем не заметила появившуюся чёрную машину, но встать или убежать не успела, — не знаю, какого лешего я всё Дейсону поведала.

А он сидит довольный, как котяра мартовский. Ничего, хвосты пообдираю — будут знать, как гипнотизировать или какими фокусами он там воспользовался, интересно. Да я и не поняла ничего, словно что-то в разуме щёлкнуло. Нет, я так точно не играю.

— Вы уверены в этом? — нет, он ещё спрашивает, будто не понимает сказанного.

— Конечно, я уверена! — я дерзко бросила взгляд ему в глаза. — Довольны?

Кивок и задумчивое потирание щетины большим пальцем. Так, а мышка куда бесследно пропала? Из-за слабого освещения вряд ли можно увидеть, но невелика беда. Так даже лучше.

— Сколько вам лет?

Он бы ещё спросил, какие трусики на мне. Невежливо такое прямо у женщин узнавать. Ему-то сколько в таком случае? А если спросить, против же не должен быть?

— А вам?

Брови красавца поползли вверх от удивления.

— Кхем… — Дейсон отвернулся, задумавшись. — Намного больше, чем вам, леди.

— Намного — это насколько? — я перевернулась и легла на живот, подставив сцепленные руки под подбородок.

— Мно… — он замолк, так и не сказав, что хотел, но прошёлся по моей скромной персоне таким взглядом, из-за которого захотелось спрятаться под одеяло с макушкой. Но лень, и я давно не маленький ребёнок, чтобы бояться чего-либо.

— Может, вы прикроетесь?

«Неужели он смутился?»

Опускаю взгляд на себя любимую. Мамочки, да я же голая! И как сразу не почувствовала? Резко сажусь и прикрываюсь подушкой. Чувствую, как щёки пылают, а у мужчины настолько невинное лицо, словно ничего и не видел.

— Спасибо, — шёпотом произношу я.

Но как одежда исчезла? Я же отлично помню, что несколько секунд назад была в ней. Вопросительно смотрю на мужчину, вдруг он сможет раскрыть этот факт.

— Забыл предупредить, — виновато промолвил Дейсон. — В мёртвом мире всё принесённое из живого мира растворяется, а притом, что вы являетесь живым человеком, то у вас этот процесс произошёл быстрее, чем у остальных.

— Так! — зацепилась я за сказанное. — Значит, я всё-таки живой человек? Я правильно вас понимаю?

Дейсон скептически посмотрел на меня. В его руках появился один из тех черных пакетов, с которыми обычно неоднократно ходят в магазины. Кинув его на постель, он встал и открыл окно. В комнате стало чуть светлее, и на том спасибо, а то думала, всю жизнь как в темнице просидеть придётся.

— Почти, — его ответ прозвучал глухо и как-то печально. — Оденьтесь, пожалуйста. Первое время я в качестве ректора академии буду обеспечивать вас одеждой и предметами первой необходимости.

Мужчина явно что-то недоговаривал и ловко уходил от нужного ответа. Хорошо, пусть думает, что я переключилась на другую тему. Раз он решил поиграть — поиграем, только уже по моим правилам.

— Может, вы выйдете в таком случае? — поглядывая на пакет, спросила я.

— Простите, леди, но я не могу этого сделать, — явно врёт и даже не краснеет, а голос такой деловой, словно и не девушка перед ним сидит.

— А отвернуться тоже скажете нельзя?! — ядовито спросила я.

Без каких-либо слов он отвернулся. Выглядел при этом напряжённым и поникшим, словно его наказали. Стоп, я что, его жалеть собираюсь? Нет, нет и ещё раз нет, пусть и красивый, но не заслужил.