Хозяйка над бесами - Мирра Слуцкая

Торговка перевязала бумагу косаткой.

— Да я так вам скажу, такое не грех и в красный угол. Уж лепота!

Столь религиозное поклонение женским штукам Полине было не вчуже. После смерти маменьки она получила в наследство немного денег и месторождение руды. В руднике иногда находили самоцветы, которые Полина относила ювелирам. Она любила украшения, особенно когда узнала, что они могут стать талисманами и амулетами. Дома у Полины хранился сундук, наполненный причудливыми безделушками. Все это плохо влияло на духовность и кошелек.

Владимир разместил вещи в гостевой избе. На стуле уже стоял его саквояж. Из него выглядывали пучки полыни. На скатерти лежали карты мадам Ленорман. Они обещали, что успех совсем близко.

— Я спрашивал, откуда нам стоит начинать поиски. Очевидно, что кольцо не просто так тут оказалось.

— Думаешь, местный помещик проиграл его черту в карты?

— Это село — единственное, куда Сирин не может попасть. Мы обыскали весь свет…

— Всю столицу, — перебила Полина.

— Весь свет, — повторил Владимир, — Для Сирин нет границ и верст. Я был рядом, когда случилось видение. Она сказала, что это и видением-то не было. Просто голоса. Они говорили, что нашли в Озерске странное кольцо. Оно выглядит старым, неказистым, но стоит надеть его, превращается в перстень с черным камнем. Камень сверкает даже ночью. Сирин сразу поняла, где искать. Да и черный дым…

— Судя по твоим картам, — сказала Полина, — кольцо рядом. А в видении так и прозвучало, Озерск?

Владимир посмотрел на нее.

— Откуда у тебя такие булки? — спросил он — Форма необычная.

Полина протянула ему кренделек.

— Палатка у входа на базар.

Она знала, что в самых сладких снах Владимир видит себя хозяином Белебеевских мануфактур. Или каких-нибудь других мануфактур. Потому он пойдёт и узнает рецепт крендельков, на случай счастливого будущего.

— Сирин сказала, что как-то приказала этому селу, а оно больше было раньше, не только Озерск, ещё там три деревеньки окрест были, исчезнуть долой с ее глаз. Она разозлилась на мастериц. Они получили дар, но не хотели стараться, плохо вышили ее портрет. С тех пор она не видит Озерск и окрестности. Не увидит, пока у кто-то из них не получится настоящее произведение искусства.

— Видимо, мастерицы тут не настолько талантливы, — только и сказала Полина.

В доме Ордена висело множество картин, а музыку на ритуалах играли музыканты Большого. Однажды Сирин вернула художнику зрение, чтоб он снова мог рисовать — ей понравился незаконченный пейзаж, завешанный тряпками, печальный символ утраченных глаз. Она одаривала талантами, говоря, что магия и искусство подобны листу дерева с глянцевой и матовой стороны. Правда, в ком-то от взмаха крыльев Сирин развивалось безумие, а не поэтические склонности.

Когда за Владимиром закрылась дверь, Полина достала череп. Он принадлежал юноше, убитому в пути. Его дух мог блуждать по перекресткам веки вечные. Перекрёстков в мире много — и вымощенный булыжниками столичный, где лошади часто истирают копыта; и посыпанный песком деревенский, на котором сплетничают соседки; и лесной, поросший травой, где бродят мавки. Где-то про кольцо слышали наверняка.

Полина постелила на стол черную ткань. Зажгла свечу из свиного сала и печной сажи.

— Я призываю тебя, дух убитый, поднимись на мой зов, подчинись моей воле. Дмитрий, явись!

В книгах писали, что вызов мёртвого нужно делать в полночь. На полу костяным порошком стоило начертить защитный круг, а также воскурить стиракс. Полина этого не сделала. Она много раз призывала мертвых, ведь Сирин наделила ее даром иметь власть над потусторонним. Ну и лунатизмом, конечно.

Из глазниц вытекла струя тумана. В избе стало холодно.

"Что ты ищешь?"

— Кольцо.

"Оно за спиной"

Полина положила на череп руку. Туман стал гуще.

— За чьей спиной?

"Там, где не увидеть"

Пальцы обожгло холодом, и Полина отдернула руку.

— Дмитрий, подчинись моей воле! Скажи, где кольцо!

Туман потемнел, словно дым. Полине почудился запах гари. Она взглянула на свечу, но та горела ровно.

— Ты обретешь его.

Полина обернулась. Изба пустовала. Мертвые говорили шелестом листьев, шорохом песка и земли. Этот голос не принадлежал мертвым. Он звучал так, словно хор говорил в унисон. В голове загрохотал колокол.

— У нее за спиной. Возьмёшь — и кровь вспомнит. Возьмёшь — и дашь надежду, — протрубила многоголосица.

Волосы встали дыбом. Полина пальцами потушила свечу и выбежала на улицу. Ей мерещилось, что позади смеются.

Вечером они пошли на погост. Быстро темнело. Полина заметила небольшую избу с крестом — в Ткацком часовню построили на кладбище. Воздух пах мокрой землей. На могилах кое-где лежали вареные яйца. Приближались Осенины.

Полина потуже затянула дорожный плащ.

— Жаль, что ты не взяла в дорогу череп, — сказал Владимир. — Надеюсь, здесь мы найдём что-то подходящее для прорицания.

Они шли вдоль крестов. Кладбище содержалось в чистоте. На Троекуровском, куда Орден выезжал временами, бывали и кучи мусора, и гнилые кресты, а как-то раз Анфиса наступила в труп собаки. Анфиса так кричала, что будь собака чуть менее разложившейся, обязательно воскресла бы от шума.

В Ордене никогда не состояло больше девяти человек. Люди приходили и уходили, но Анфиса оставалась неизменной участницей кладбищенских ритуалов.

Ткацкое кладбище словно каждый день убирали. Между могилами не росло травы, а кресты стояли прямо.

— Здесь чтут усопших, — сказала Полина.

— Так они все друг друга знают. Это их дяди, тети, соседи. А у нас со всей Москвы и окрестных деревень везут. В такой толпе не найдешь никого, а чужие не свои, перед ними нечего блюсти.

Владимир часто говорил, что истинные таинства содержатся в вульгарных обрядах деревенской ведьмы. Мол, она ближе к природе, нежели городской маг. Даже Сирин запечатлена в народных сказках, а не сокровенных гримуарах.

— Что там? — спросила Полина, замерев. Вдали мелькнули огоньки.

— Кого-то хоронят. Поздновато.

Владимир ошибся. На краю кладбища вырыли яму. Могильщик отставил керосиновую лампу.

— Господаре, заплутали? — спросил он, увидав Полину. — Могилы благородных в помещичьем склепе, здесь простые лежат. Черная кость.

Могила была разрыта, но пуста. Наверное, хоронить будут завтра.

— Шли бы вы, — продолжал могильщик. — Скоро труп подвезут, а он моровый.

— Моровый? — Владимир с Полиной переглянулись.

Магия не могла сберечь от чумы.

— Да, хоть и не Моровая язва, слава тебе господи, — могильщик перекрестился, — а все равно. Так что идите, пока не привезли.

Владимир протянул ему монетку.

— А ты нам не покажешь? Я лекарь, может, пойму что за болезнь.

Могильщик монетку взял.

При честном народе они не стали вызывать духов. В столице оккультные развлечения привечали. Деревенские вряд ли обладают такой широтой взглядов. Им