Искаженная Страна Чудес - Лейни Олсон

― Просто спать, ― коротко отвечаю я.

Тот же самый ответ, что и всегда.

Я прекрасно знаю, что Эвер хочет от меня большего, но я совсем не похожа на ту отчаянную девчонку, которой была когда-то в неведанной мне стране.

Сейчас я просто внешняя оболочка той девушки, которой, как убедилась, я могла бы быть.

Эвер разочарованно вздыхает, подсовывая свою руку под мое тело и притягивая меня ближе к себе. Однажды я снова стану отчаянной девушкой, и, возможно, тогда он увидит меня такой, какой я могу быть, а не той, кем я являюсь в данный момент.

И, может быть, тогда…

ГЛАВА 2

Мне крайне не нравятся мои сеансы с доктором Карпентером.

Лежать на кушетке, накрепко сцепив руки на животе и бесцельно уставившись в потолок, пока он снова и снова задает мне одни и те же вопросы. Он убеждает меня, что хочет помочь мне разобраться в себе и понять, что все это происходило лишь в моей голове, но я не верю ему.

Похоже, он тоже не верит мне.

Однако сегодня все иначе.

Он поприветствовал меня, когда я появилась в его душном кабинете, попросил меня лечь на кушетку и больше не проронил ни слова. Я понимаю, что он ждет от меня рассказа обо всем, что тревожит меня, но у меня нет особого желания беседовать на эту тему.

― Вы спали прошлой ночью, мисс Грифон? ― в конце концов, задает он вопрос, нервно пощелкивая ручкой.

― Нет.

― Вы соблюдаете предписанный вам режим? ― продолжает выпытывать он.

― Да.

Доктор Карпентер тяжело вздыхает.

― Думаю, что вы лжете. Точнее, я знаю, что это ложь. Санитары доложили мне, что вы не приходили последние пару ночей, чтобы принять лекарство. С чем это связано, Эллисон?

― Потому что мне не нравится, что происходит после приема этих таблеток, ― отвечаю я, посмотрев в его сторону.

У него жесткие рыжие волосы и глаза, такие зеленые, как сад, из которого я сбежала, а душа такая тусклая, как мои ощущения по возвращении домой. Золотая оправа очков напоминает мне о приглашении, полученным мной, на которое я ответила отказом. По моему телу пробегает дрожь, и отворачиваюсь, сосредоточившись на ясном голубом небе за окном его кабинета.

Я думаю, что одна из причин, по которой мне так неуютно рядом с доктором Карпентером заключается в том, что он пробуждает во мне гораздо больше воспоминаний о том проклятом месте, чем я хотела бы оставить при себе.

― Как ваше общение с мистером Хартом в эти дни?

Он пытается задеть меня. Мне даже не нужно смотреть на него, чтобы понять, что на его обветренных губах сейчас гостит ехидная улыбка. Каждый раз, когда я отказываюсь говорить о себе, а это случается чаще, чем я соглашаюсь, он непременно поднимает этот вопрос, пытаясь подловить меня.

Я еще ни разу не оступилась и не планирую рассказывать ему больше, чем нужно знать о моих взаимоотношениях с другом. Это только усилит его желание разлучить нас.

― Отлично.

― Я подумываю о том, чтобы перевести его, ― продолжает он.

Мое дыхание становится сбивчивым, и я тут же сажусь на кушетке и поворачиваюсь к нему лицом. Выражение его лица, когда он кивает мне, говорит мне о том, что, несмотря на всю нашу осторожность, он нас раскусил. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и вскакиваю с места.

Главное правило доктора Карпентера гласит, что, если мы вдруг чувствуем дискомфорт во время сеанса, мы имеем право на эти действия.

― Я могу закончить оформлять бумаги на перевод уже к среде, ― угрожает он, как только я прохожу мимо него.

К этому моменту я как раз дохожу до двери. Я настолько крепко сжимаю рукой дверную ручку, что костяшки моих пальцев белеют. Я начинаю выходить из себя, и это не приводит ни к чему хорошему. В первый и единственный раз я оказалась в белой комнате по этой же причине. Доктор Карпентер зашел слишком далеко, и я не контролирую свою ярость, набрасываясь на него с его же дурацким блокнотом, которым разбиваю его очки и оставляю царапины на лице.

Двадцать четыре часа ― стандартное время пребывания в белой комнате, но моя кратковременная вспышка была оценена в семьдесят два.

И теперь, у меня есть в запасе лишних сорок восемь часов, чтобы придумать, как оставить Эвера там, где он нужен мне больше всего.

Мы должны бежать.

ГЛАВА 3

Сейчас восемь часов вечера, и произошедшее на сеансе с доктором Карпентером по-прежнему заполняет все мои мысли.

Он никогда не угрожает тем, что не собирается довести до конца, и, хотя я понимаю, что надежды на спасение практически нет, я должна сделать все возможное.

К несчастью, я ни разу не видела Эвера после сеанса. Я поинтересовалась у самой добродушной из санитарок, мисс Лори, не видела ли она его, на что получила ответ, что он в крыле для мальчиков. Она сказала, что проверяла его за час до сеанса, и он сидел в общей комнате, глядя в окно.

У нас с Эвером больше сходств, чем я думала изначально, ведь он такой же мечтатель, как я. Однажды он рассказал мне, что сделал бы, если бы был рядом со мной во время моего путешествия по чужим землям, и его фантазии были намного сильнее наполнены яростью, нежели мои.

Я сделала то, на что меня вынуждали обстоятельства, а он бы совершил то же самое только потому, что ему это было по душе.

При таком раскладе никто бы не выжил, даже мы.

Возможно, ему бы и не мешало перевестись куда-то в другое место, которое способствовало бы борьбе с его склонностью к насилию, но Эвер был нужен мне здесь, поэтому он должен остаться.

Я понимаю, что во мне играет мои эгоизм, но молчаливые партии в шахматы с Эвером ― это единственное, что делало меня немного счастливее. Даже когда он подстегивает и терроризирует меня, желая выведать каждую кровавую подробность, одного его присутствия достаточно, чтобы я могла держать себя в руках и не вспоминать.

Тихий стук в дверь заставляет меня приподняться на локтях. Я надеюсь, что это Эверу снова удалось пробраться ко мне в комнату, но вместо этого я вижу мисс Лори. Она одаривает меня ласковой улыбкой, подходит ко мне и присаживается на край кровати.