Апокалипсис для избранных - Ян Сикоревич

***

Объявление, данное в средствах массовой информации, стало сбываться. Шутники замолчали. То там, то здесь люди стали внезапно умирать. Криминалисты проследили закономерность. Вначале на город налетала пылевая буря, а затем стали откуда-то появляться кровожадные индейцы, которые убивали людей, отравляя стрелами из духовых ружей. Никто ничего не мог понять. Никого спасти от яда не удалось — смертность была стопроцентная. И только единственный человек выжил. Он страдал. Да-да, именно страдал невосприимчивостью к яду. Чудом уцелевший во всех подробностях рассказал, что запомнил, полиции. За один час бездомный, который все дни проводил на «работе» — валялся со стаканчиком для милостыни на углу Пятой авеню и Тридцать седьмой стрит Нью-Йорка, стал всемирно известным. Фредерик, никому не известный неудачник-режиссер, который подвизался полицейским репортером, случайно оказался рядом. Ровно тридцать секунд труженику пера хватило, чтобы догадаться — наступил наконец-то его звездный час. Он подкараулил жертву — бездомного, когда тот попросился у полиции в туалет. Но обратно через дверь бедняга уже не вышел. Мистер Фредерик заставил героя вылезть в форточку на пожарную лестницу и вскоре растворился вместе с ним в толпе. Благо был час пик, когда все, как угорелые, торопятся с работы домой. Первым делом Фредерик загримировал бездомного с оригинальной кличкой Вонючий Кашалот. Чтобы хоть как-то скрыть социальное происхождение, натянул на него свой фрак, пылящийся в шкафу уже много лет. Потом стал клянчить по смартфону пять минут времени у одной захудалой телестудии.

— Слушай, Джон или как тебя там, супчик, дай мне каплю времени, отмени кого-нибудь, ну хотя бы рекламу хот-дога на несколько минут. Что, не можешь? Кто я такой? Узнаешь на месте. Я тебе приведу такого кадра, что мир у твоих ног будет! Кого? Если начнешь задавать много вопросов, то останешься с носом. У меня уже десять предложений, скорей соглашайся, а то потеряешь миллионы и всемирную славу! Потом просидишь в туалете всю оставшуюся жизнь от досады. Соглашаешься? Нет! Я уже везу к тебе героя наших дней. Он только что принял яд и как огурчик! Остальное узнаешь на месте. Что? Я идиот! Шит! Это ты дебил! Что? Передумал? Привозить? Ладно, сжалюсь, везу кадра. И не забудь моему герою и мне приготовить парочку пакетов картофеля фри и сэндвичей с индюшкой. А то передача не состоится.

Фредерик хорошо знал законы жанра. Оглушить и взять приступом! Главное, не дать задуматься. Когда речь идет о больших деньгах, люди перестают соображать, как девушка после первого поцелуя. Полицейский репортер Фредерик был еще тот жук. Пока он произносил полу цензурный монолог-диалог, успел сбежать по лестнице со своим подопечным и толкнуть того в только что починенный после очередной аварии пежо. Конец фразы уже был в коридоре телецентра. Двое людей ворвались в студию подобно группе захвата. Режиссер телестудии нутром почувствовал, что игра стоит свеч. Готовилась запланированная кулинарная передача. Столик с овощами и фруктами в окружении вкусовых наполнителей уже соблазнительно уставился на телеэкраны, нарядно одетая женщина, пахнущая мятой и кориандром, натягивала на себя фартук. Но чудо приготовления новых салатов в прямом эфире не состоялось. Грубо оттолкнув кулинарку, Фредерик посадил на её место Вонючего Кашалота, — имя, кстати, было тому к лицу. Присутствующие как один прикрыли носы от омерзительного запаха, а отвергнутая кулинарка вдобавок ко всему обронила на пол баночку с шафраном и хмели-сунели. Последовало испуганное: «ой» и шлейф шафрана распространился приятным ароматом по всему залу. Запах был настолько сильный, что заглушил невыносимый угар, исходивший от героя передачи, все в студии облегченно вздохнули. И вот, одетый по случаю во фрак и, смакуя каждое слово, Вонючий Кашалот стал выпускать в эфир свои «перлы»; при этом, корчась самым натуральным образом, напоминал мимикой незабвенного Луи де Фюнесса, словно тень великого актёра вернулась в бренный мир. Благодаря этим минутам захудалая студия и безвестный режиссер стали за считанные мгновения знаменитыми на весь мир. Ну а что уже говорить о Вонючем Кашалоте! После пятиминутного эфира, в студию было не дозвониться. Крупнейшие кинокомпании наперебой предлагали контракты бездомному вонючке, почуяв в нём огромный потенциал. Люди у телевизоров с отвисшими от восторга челюстями тормошили друг друга одним вопросом: «Откуда взялся этот феноменальный комик?» А вот какое состоялось интервью… Фредерик начал:

— Дорогие друзья. Уже даже младенцы в утробах матерей щебечут о пылевых бурях, которые стали терзать планету. И все вы знаете мнение уважаемого инспектора полиции из Лондона Креатива. После пылевых бурь появляются индейцы и многих находят мертвыми. Диагноз один: люди умирают от проникновения в тело тонких иголок, начиненных ядом.

Перед вами единственный из трех тысяч девятьсот пятнадцати пострадавших, который выжил. И выжил он по причине того, что для «сумасшедших экспериментов над собой», с детства принимает яд, и со временем выработался иммунитет. Я прав, мистер мм…? — не мог вспомнить имя Фредерик.

— Вонючий Кашалот, — бодро произнёс бездомный и подмигнул оператору камеры.

— Прекрасно! — продолжил ведущий, — А теперь расскажите нам во всех подробностях, поскольку это важно знать человечеству. Я думаю нет более срочной темы. И тут, ловко жестикулируя и кривляясь, бездомный рассказал, что сегодня, как и всегда, с тех пор, как изобрел экономный способ жизни, мирно спал в своём углу — подстелив на голый асфальт несколько газет.

Но его младенчески-чистый сон потревожили. Когда открыл глаза, то увидел перед собой индейца… самого настоящего в боевой раскраске. Тот протявкал что-то на незнакомом языке и, плюнув в упор через тонкую трубочку, растворился в воздухе. Создалось впечатление будто он поднялся в небо по какой-то невидимой лестнице. Если это было видение, сон, чья-то шутка, то, то почему рука Кашалота опухла в районе локтя и стала нестерпимо болеть? Как всегда, по укоренившейся привычке, он вытащил из-под бока кулёк, в котором хранилась бутылочка яда, разбавленного пепси-колой. Трясущаяся рука, с трудом удерживая стеклянную пробирку, тянулась к губам, а боль возле локтя всё сильнее напоминала о себе. «Деликатес», — произнёс Кашалот, испив до дна разбавленную отраву, через минуту опухоль спала, а на душе полегчало. Но на этом приключения бездомного не закончились! Он сплюнул в камеру и продолжил:

— Потом меня бесцеремонно растолкал полицейский и арестовал за то,