Под тенью маски 2 - Aлёна Aндреева

— Простите, цори Лиенда. Что вы скажете на то, если я попрошу меня освободить от обязанностей на сегодня? Понимаю, что это невежливо, и йор Вермель просил дождаться его. Но, честно сказать, после утренней пробежки на тренировочном полигоне у меня совсем не осталось сил…

— О, Мартен! — всплеснула руками болтушка Лиенда, наконец обратив внимание на мой измученный вид. — Конечно, как же я сразу об этом не подумала! Ты совершенно прав, сегодня в любом случае мы уже никуда не поедем. Я считаю, что смогу оправдаться перед папенькой за твой уход. В крайнем случае скажу, что сама настояла. Может быть, ты еще выпьешь чаю?

— Нет, цори Лиенда, простите, вынужден отказаться. Можно, я пойду?

— Да, конечно. Я провожу. А завтра утром приходи к восьми. Если папенька что-то и захочет тебе сказать, то вы успеете встретиться до его отъезда, — снова затараторила она.

— Спасибо вам огромное.

— Ну что ты, я все понимаю.

Распинаться и дальше в любезностях было выше моих сил. Я встала с кресла, вернула книгу Лиенде и поспешила на выход. Еще чуть-чуть и меня просто вывернет наизнанку. Что это, откат? Несколько крупных всплесков магии, быстрый ее отток, да еще и это видение…

Да, это очень похоже на откат. Что же мне теперь с этим всем делать? Искать учителя, кто сможет объяснить как мне управлять магией? Нет, исключено. Все, кто обладает хоть каплей магических сил, в нашем королевстве стоят на учете. А с моей разноцветной и вовсе не стоит светиться. Изумрудные всполохи…

Племянница королевы Тайпьетты…

Круто, если бы не было так печально…

Попрощавшись с Лиендой, я вышла за ворота. Набрала полную грудь воздуха и, покачиваясь, пошла в конец улицы. Там за перекрестком должны стоять извозчики. Сейчас найму повозку и уеду в гостиницу. Нужно отлежаться. И примириться с этой дикой вопиющей мыслью, что я родственница королевы.

Или нет, и я все-таки ошибаюсь? Уехать бы отсюда побыстрее. Вернуться в Штокенвильд и расспросить обо всем Мэйсира. Ведь это он вытащил меня из горящего дома? Еще это чертово задание от Катарины Блич. Выкрасть книгу? Что-то я теперь сомневаюсь, что ей это действительно нужно. Она специально направила меня сюда, чтобы я получила эту информацию! А по другому нельзя было?

Господи, о чем я говорю? Неужели глава Королевской разведки придет и скажет мне: "Дорогая ученица, ты наследница королевской крови!"

Ха-ха, это все так попахивает абсурдом.

Нет, я больше не могу об этом думать.

С каждым шагом чувствуя, что силы покидают меня, я остановилась в тени огромного дерева. До стоянки с повозками еще метров триста. Но, кажется, я уже не дойду. В глазах начало расплываться, и из последних сил я вцепилась в шершавый ствол старого огромного дерева. Что за черт?

Синяя пелена перед глазами и шум в голове, а еще, кажется, слышны осторожные шаги слева. Я попыталась сгруппироваться, чтобы дать отпор, если кто-то вдруг решит на меня напасть, но тьма оказалась сильнее, одолевая. И наверное, я свалилась бы прямо на землю, но подошедший ловко подхватил мое безвольное тело на руки.

3. В Доме Милости

Этели

Сознание возвращало меня в этот мир неохотно. Я снова плавала в обрывках воспоминаний, но понять их и тем более запомнить не могла. Все казалось сплошным разноцветным и бессмысленным месивом. И только когда в нос ударил запах нюхательной соли, распахнула глаза.

Потолок из неотесанных, местами подгнивших от сырости досок, многоголосый гул в ушах и жесткий соломенный матрас под спиной. Маленькая комнатка, в которой я находилась, была без дверей. Приглушенный свет свечной лампы еле разгонял пробирающиеся в комнату сумерки. Стол-коротыш у узенького окна, занавешенного какой-то линялой тряпкой. Пару газет на деревянной непокрытой столешнице и стакан воды. Я повернула голову и столкнулась с проницательным взглядом. За секунду пронеслись воспоминания прошедшего дня.

— Что, все так плохо? — спросила я, понимая, что без сознания провалялась приличное количество времени.

— Тебе лучше знать. Думал уже вызывать лекаря. Но сам понимаешь, тогда бы всему конец.

— Спасибо, Зюнгер. Я твой должник.

— Сочтемся.

— А мальчишки, — кивнула я в сторону общей комнаты, где готовились ко сну бездомыши, — не задают вопросов?

— Они их никогда не задают. У них есть глаза, уши и мой авторитет. Кстати, ты можешь остаться здесь. У меня сегодня ночное дежурство, я охраняю торговые склады на причале. Отосплюсь на работе. А это моя личная комната. Чувствуй себя как дома.

— Спасибо. Пока не могу сказать, воспользуюсь или нет. Что с документами?

— Все готово. Вот, держи. — Зюнгер отодвинул край соломеннного матраса и, достав оттуда серую картонную папку, протянул мне.

Чистый бланк с удостоверением личности был вмеру потертым, но без единого пятна, которые обычно оставались от дешевых химикатов, если какой-то неумеха пытался вывести с документа старое имя.

— Все по высшему разряду. Вермель и носа не подточит, — усмехнулся он.

— Это что, местная поговорка? — ответила улыбкой я. А затем, не стесняясь молодого мужчины, расстегнула жилетку и выудила из внутреннего кармана два золдена.

Зюнгер принял их с особым трепетом и сразу убрал в карман.

— Да, ребята скоры на расправу языком. На ходу придумывают. К Вермелю прицепилось быстрее всего. Но он, в целом, мужик неплохой. Есть хочешь?

Я, ощущая себя куском помятой ваты, ответила:

— Зверски. Если накормишь, считай, что спасешь меня во второй раз.

Зюнгер внимательно осмотрел меня и согласно кивнул. Отчего-то мне казалось, что он понимает намного больше, но обсуждать это, конечно же, не станет. По крайней мере, пока я сама этого не захочу.

— Сейчас принесу. Там осталось немного каши, правда без масла. И, может быть, даже найду пару кусков хлеба.

Я показала палец вверх и измученно улыбнулась, а мой спаситель ушел.

Снова откинувшись на жесткую, набитую травами подушку, задумалась. Черт подери, что со мной происходит? Хоть с кем-то посоветоваться, кто в магии что-то понимает. Раньше помогал Сани, а сейчас я совсем как слепой кутенок.

Зюнгера долго ждать не пришлось. Он вернулся через пару минут с огромной чашкой, наполненной доверху разнозерновой распаренной кашей. Сверху таял маленький кусочек желтого жира и прямо поверх каши торчала кривая потемневшая ложка.

— Держи и хорошенько поешь, — практически шепотом проговорил Зюнгер и поставил чашку на крохотный стол. Из кармана выудил завернутый в бумагу отрубной хлеб и положил рядом. — Я не знаю, как ты это делаешь и зачем. Но избавляться от собственных сил неправильно. Нужно