Академия Верховных - Вилен Жи

Дальше – сверхспособности. Перемещение предметов, изменение внешности, чтение мыслей, обладание сверхчеловеческой силой… Она не перечислила все варианты, пообещав, что скоро я узнаю о них больше.

Еще бабушка рассказала мне о метке. На правом запястье каждого нового верховного появляется небольшая татуировка, возвещающая о начале инициации. Как ни странно, у меня ее никогда не было, поэтому люди считали меня неодаренной.

И, наконец, она поведала о войне, что началась около шестидесяти лет назад.

Жаждущие власти верховные члены четвертой ступени использовали свои способности, чтобы установить господство над другими классами одаренных. Во время долгой битвы их выслеживали и убивали по отдельности верховные более низких ступеней, которые видели в них опасность для своего сообщества. Именно в результате этой войны были созданы как Совет, так и Академии. На сегодняшний день их осталось так мало, что можно по пальцам сосчитать, и все они находятся под пристальным наблюдением, чтобы не допустить повторения той трагичной истории.

Тридцать первого декабря во всем мире принято отмечать окончание года, но мне этот день запомнился экзаменом. Хотя я никогда не училась в академиях верховных, мне, как и всем, предстоит сдать сессию за семестр, результаты которой определят мою ступень на ближайшие полгода до основных испытаний.

Я чувствовала огромное беспокойство. Не знаю, к чему приведет этот экзамен, как мои будущие учителя смогут определить мой уровень и сколько времени понадобится, чтобы улучшить результат. Я не знала об этом абсолютно ничего, в том числе и как возникает метка, так что оставалось только гадать, чем закончится это испытание.

* * *

Наконец-то мы сели в поезд, идущий в Либурн.

Сейчас десять часов утра, и небо довольно ясное для тридцать первого декабря.

Ладони вспотели. Уверена, это путешествие покажется бесконечным для моей бедной головы, которая уже и так закипает из-за обилия мучающих вопросов.

– Надеюсь, поезд не опоздает: за нами еще должен заехать водитель, чтобы отвезти в Академию, – суетилась бабушка. – Как ты себя чувствуешь?

– Немного нервничаю, пройду я или нет, – призналась я. – Мы должны быть там к половине третьего, верно?

– Да…

Она сделала паузу, мельком изучив мое лицо, и добавила:

– Все будет хорошо, моя дорогая.

Хоть бабушка и пыталась выглядеть безмятежно, но ее явно одолевала тревога. А меня-то уж тем более. Еле заметно улыбнувшись, я надела наушники в попытке справиться со своими страхами с помощью музыки.

В голову лезли мысли о том, как мы с Полин вчера вечером прощались у меня в комнате. Прошло несколько недель с того момента, как я рассказала подруге детства о подготовке к поступлению в школу для… одаренных учеников. Учитывая мою хорошую успеваемость, она сразу же поверила моим словам, но мне до сих пор было не по себе – ведь мне пришлось ей солгать. Еле сдерживая слезы, я достала телефон из коричневой сумочки с ремешком и отправила ей сообщение.

Я буду скучать по тебе, Верблюжонок!

Я называла так Полин просто потому, что никогда больше не видела человека, который пил бы так же много, как эта девчонка. Например, когда мы ели в каком-нибудь фастфуде, она всегда заказывала самую большую позицию меню только из-за размера напитка – да еще после этого и мой допивала.

Как обычно, ее ответ не заставил себя ждать:

Я тоже, Пекас! Ну все, удачи!

Такое прозвище досталось мне от бабушки, родившейся в Мадриде. Она с самого детства называла меня так, и в переводе с испанского слово «пекас» означало «веснушки». На самом деле прозвище мне очень подходит. Лицо усеяно солнечными пятнышками настолько, что в начальных классах меня даже обзывали «сыпью». Тетя Кристаль считает, что я вылитая мама. И это правда, ведь судя по некоторым фотографиям, у нее была такая же огненная шевелюра, как и у меня, так что мне многое досталось от нее. Правда, у меня веснушек гораздо больше и глаза голубые, а не серые, как у нее. Но так радостно слышать, что мы похожи.

Я долго расспрашивала бабушку о том, что же меня ждет в Академии.

– Нет, пожалуйста, останься! – взмолилась я, как только узнала, что она меня высадит, а после – уедет.

– Ангел мой, я не могу остаться. Теперь ты сама по себе. Сможешь пользоваться телефоном только по воскресеньям, а я буду навещать тебя раз в семестр.

– Что? Что за глупые правила! Не собираются же они изолировать меня от внешнего мира?

– А ну-ка прекрати и веди себя поскромнее!

Бесит, что она отчитывает меня, зная, как мне тревожно… Я вставила наушники обратно в уши и включила громкость на максимум, напрочь отрезав себя от безумной реальности. Мне не известно, кто я, что ждет меня впереди и как я буду обходиться без любимых людей, но, кажется, выбора у меня нет.

Мы прибыли на станцию Либурна. Погодка оказалась так себе. Ну все, это последняя капля… Как так вышло, что сегодня утром в Нормандии ярко светило солнце, а здесь, на юге, льет как из ведра? Будто мне назло! Я достала чемодан из огромной сетчатой ячейки и выбросила его из вагона: слишком уж он тяжелый, чтобы поднимать его.

– Анаис Ланеро! – окрикнула меня бабушка, услышав грохот.

– Я же не нарочно.

– Ну разумеется, а теперь немедленно подними его! – Она подошла ближе и тихо добавила: – И не вздумай врать, у меня третья ступень!

Я не знала наверняка, угрожает ли мне бабуля своими словами, так что предпочла не думать об этом. Поспешно подняв свой багаж, я последовала за ней, блуждая по вокзалу и выискивая в толпе… а кого мы, собственно, ищем?

Не успев об этом подумать, я почувствовала, как чья-то рука коснулась моего плеча.

– Мадемуазель Ланеро, следуйте за мной, пожалуйста.

Я оказалась лицом к лицу с человеком настолько большим, что пришлось задрать голову, дабы оглядеть его. Он был одет в черный костюм и темные солнцезащитные очки, мешающие рассмотреть его глаза. Можно подумать, он вышел прямо из фильма «Люди в черном» и собирается убивать инопланетян.

– Здравствуйте, где вы припарковались? – спросила бабушка, прервав мои размышления.

– Следуйте за мной, – повторил он, направляясь к выходу.

Без лишних вопросов она последовала за ним, закрывая голову от дождя газетой, купленной ранее. Ковыляя, я поволокла чемодан, боясь упустить их из виду. Не говоря ни слова, «агент Джей» взял мои вещи и запихнул их в багажник, после чего мы сели в черный тонированный «Мерседес». Я пристегнулась, встряхнув влажными волосами.

Поездка продолжилась в гробовой тишине.