Патроны не кончаются никогда - Михаил Ахманов

Бросая на меня злобные взгляды, охранники попятились к дверям. И правильно сделали: конец пришел их службе. Пять ублюдков валялись мертвыми, публика разбежалась, и лишь запахи и звуки напоминали о былом веселье. Пахло пельменным варевом, потом и спиртным, да музыкальный автомат наигрывал что-то бодрящее. П-пах! Я всадил в него пулю, и музыка смолкла.

Я чувствовал себя победителем. Акция прошла как по маслу – ни лишних трупов, ни больших убытков заведению, даже стекла уцелели. Я мог рассчитывать на премиальные, хотя, сказать по правде, мой наниматель Булыга был скуповат. В пустом зале царили тишь и благодать, у потолка мерно вспыхивали разноцветные огни, и чуть слышно стрекотала камера Влада. Чистая работа! Красота! За окнами уже слышался отдаленный вой сирены – к нам торопились по-по. Сейчас составим протокол, подумал я, приобщим к нему видеозапись и…

Занавеска в дальнем конце помещения отдернулась. Нечто темное, похожее на огромного краба с растопыренными клешнями, взметнулось над полом в стремительном прыжке. Вот и шестой клиент… – мелькнула мысль. За долю секунды я не успел разглядеть лица и пасти чудища, но в этом не было нужды – повидал я их хари и зубы во всех возможных ракурсах. Тварь неслась ко мне со скоростью снаряда, не было времени прицелиться, я выпалил наудачу и, очевидно, промазал. В следующее мгновение страшный удар сбросил меня с помоста, ружье отлетело в сторону, и у горла лязгнули клыки.

Он промахнулся совсем чуть-чуть – клык оцарапал кожу у сонной артерии. Мы ворочались среди обломков мебели: он – сверху, я – снизу. Обрезок трубы впился мне в ребра, ножи и рукоять катаны давили в живот, но этот мой арсенал был бесполезен – ничего не достать, не ухватить! Обеими руками я упирался в челюсть монстра, ощущая, как его когти пронзают плащ и царапают кожу. Он был чудовищно силен – должно быть, только что напился крови. Как объект питания я его не занимал, не кровушки моей ему хотелось – он жаждал прикончить врага. Таков инстинкт у всех первичных, и те, кто может с ним совладать, те самые опасные.

Этот не смог. Глаза у него были обезумевшие, бессмысленные – взгляд зверя, не человека. Впрочем, к роду хомо сапиенс он не относился. В этом разница между преступником и вурдалаком: первый, каким бы он ни был злодеем, все-таки наш собрат, а для второго мы лишь низшее звено пищевой цепочки. Примерно как для нас коровы.

Есть, однако, коровы, и есть бодливые быки. Продолжая упираться в челюсть левой рукой, я на миг ослабил правую и ударил его в скулу браслетом, охватившим запястье. Удар был слаб, но пружина сработала, выпустив под ладонью острое лезвие. Я вонзил его в шею твари, дернул к себе, перерезав горло, и хватка монстра ослабела. Но он не умер, он по-прежнему тянулся ко мне жуткой своей пастью, и рана на шее была как второй рот – огромный, переполненный хлеставшей кровью.

Я перевернул его на спину, оседлал и, наконец, дотянулся до катаны. Секунда – и все было кончено. Голова – отдельно, тело – отдельно… Таких упырей я люблю.

Пошатываясь, я поднялся и стер с лица кровавую жижу. Затем сунул руку в карман, вытащил клещи и выломал верхний правый клык. Два сантиметра… Не самый крупный в моей коллекции, но все же впечатляет. Острый, белый, похожий на отшлифованный кусочек кварца.

– Ты не ранен? – послышался голос за моей спиной.

Я обернулся.

– Все тип-топ. Драку заснял, партнер?

– Разумеется. – Камеры Влада тихо стрекотали. Внезапно он сморщился и с тоской произнес: – Хороша, ведьма! Дает же бог такую красоту проклятым тварям… Или тут дьявол постарался?

Я моргнул. Передо мной, на грязном затоптанном полу, лежала нагая женщина. Маленькие твердые груди с розовыми сосками, тонкий гибкий стан, длинные стройные ноги и – нелепый штрих! – обрубок шеи с торчавшим позвонком. Откатившуюся голову окружал ореол черных волос, с прекрасного лица ушло выражение свирепости, и теперь оно казалось умиротворенным и спокойным. Лоб высокий, глаза карие, губы алые… Верхняя в крови – там, где я выломал клык.

– Где она сейчас? В преисподней? – спросил Влад. – Ты как думаешь, Петр?

Поделиться своим мнением я не успел – с грохотом рухнули входные двери, и в зал ворвалась спецбригада по-по. Не меньше дюжины легавых – все в бронежилетах с высоким воротом, в тонированных шлемах, шипастых наплечниках и с автоматами. За боевой командой шагал старый знакомец комиссар Фурсей из полиции нравов, а с ним чины рангом помельче, шестерки да эксперты. Рожи у всех были кислые: понимали, что заведение накрылось и дохода от этой кормушки больше не предвидится.

– Так-так, – пробурчал Фурсей, окидывая взглядом помещение. – Что мы имеем здесь, коллеги? Восемь трупов, а при них – герр Петер Дойч, наш вершитель правосудия – и, как всегда, в кровище… Чувствую, кто-то расстанется с лицензией!

– Трупов шесть, и это не люди, – уточнил я. – Мои клиенты! Проверяйте, пан комиссар.

Словно подтверждая сказанное, зашевелились два охранника, которых я приласкал ботинком и прикладом. Комиссар мигнул своим бойцам, и те, ухватив мордоворотов за ноги, потащили их улицу. Свидетели как-никак!

Застрекотала камера Влада.

– Прекратить съемку! – гаркнул Фурсей. – Ты кто такой, гнида недобитая?

– Как будто вы не узнаете… Разуваев, репортер газеты «Кровь нации»! – гордо сообщил Влад, выставляя напоказ свой журналистский значок. – Вы бы полегче, комиссар… Закон о свободе прессы еще не отменили.

– В самом деле? – Фурсей поглядел на своих подчиненных, и те кивнули с мрачным видом. – Ну, тогда снимай, журналюга, но с места не сходи. И ты, Забойщик! – Это уже мне. – Мертвяков сюда!

Он харкнул на пол, и бойцы принялись стаскивать к его ногам покойных. Все это было спектаклем, рассчитанным на идиотов. Фурсей знал, что правила мной не нарушены, но, как всякий босс из силового ведомства, хотел продемонстрировать свою власть и крутизну. И оба мы знали кое-что еще: с этой «Дозы» шел откат в полицию, причем немалый. Что благодеяние для местных жителей, то для по-по острый нож… Но с этой проблемой будет разбираться депутат Булыга.

– Документы! Сюда! Быстро!

Фурсей подставил ладонь, и я вложил в нее контракт и свой опознавательный жетон. На жетон он даже не взглянул, впился глазами в контракт, вычитал имя нанимателя и разом присмирел. Булыга – фигура видная, член московского ЗАКСа от партии «Чистые руки», противник Легализации. Такого на арапа не возьмешь!

– Чистоплюй… – буркнул комиссар с явным разочарованием, возвращая мне бумаги. – Ладно! Поглядим, кого ты укокошил, мистер Дойч.

– Исключительно врагов народа, Фурсей-сан, – ответил я.

– Проверим. Если что не так, я тебе матку выверну. И тебе! – Он ткнул пальцем в грудь Влада. – Мое слово – что банковский вексель!

– Свобода прессы!.. – пискнул мой партнер.

– Ма-алчать! Будет тебе свобода и миска баланды в придачу! – Комиссар свирепо оскалился, сделавшись похожим на вампира. – Медэксперт и фотограф здесь? Приступайте! А ты, Петренко, пошарь в карманах у покойничков. Хорошо бы личности выяснить…