Гнусные гномы - Крэйг Шоу Гарднер

— Да уж! — сказал я, надеясь прекратить этим замечанием его пространные рассуждения.

Что ж, по крайней мере, Снорфозио успокоился. Когда он сильно расстроен, то изъясняется вполне связно, короткими фразами. Так и было еще недавно. Но теперь теоретику, видимо, полегчало.

— Вы совершенно правы! — к моему большому удивлению, ответил Снорфозио. — Сейчас не время для теоретических изысканий. Время действовать. Слушайте все! — Его голос перекрыл все остальные звуки. — Собратья-волшебники! Способен ли кто-нибудь из вас хотя бы на время удержаться от чиханья и рассказать мне, что произошло в соседней комнате?

Полдюжины волшебников заговорили разом. Но никому из них не удалось произнести более одной фразы. Несчастные очень быстро снова начинали чихать.

— Это серьезнее, чем я мог вообразить! — воскликнул Снорфозио. — С другой стороны, кто может в полной мере оценить степень серьезности той или иной ситуации? И кто положит предел воображению? И кстати, насколько серьезно само воображение? И не является ли предел серьезности воображаемым?

Тщедушное тело теоретика напряглось от небывалого волевого усилия.

— Нет! Сейчас не до размышлений! Надо действовать. — Он запнулся. — Но разве размышление не является действием? И можно ли воздействовать на размышление? И не есть ли это… — Снорфозио спохватился и взял себя в руки. — Действовать… — Он еще раз взглянул на скопище болящих и воззвал: — Коллеги! Прошу вас, задержите дыхание хоть на секунду! Сейчас я произнесу короткое, но сильнодействующее заклинание — и мы сможем наконец спокойно поговорить.

Уровень шума значительно понизился. Волшебники изо всех сил старались сдерживаться. Снорфозио добрался до середины заклинания и… чихнул!

— Держитесь! — произнес сильный и звучный голос. — Не расслабляйтесь!

Через головы немощных волшебников мы с Нори посмотрели туда, откуда доносился голос. В дверях стоял еще один маг, который, казалось, избежал таинственной болезни, поразившей всех вокруг. Надо сказать, волшебники, топтавшиеся в зале, подняли целое облако пыли, так что видно было плохо. Но что-то знакомое уловил я в манере держаться, длинной белой бороде и темно-синей мантии вновь пришедшего. Он стоял и скорбно взирал на сломленных недугом собратьев.

— Да уж! — в конце концов произнес он.

И тут я его узнал! Вот по этим самым словам. Это был мой учитель, величайший волшебник в Западных Королевствах Эбенезум!

— Учитель! — воскликнул я, несказанно обрадованный его самообладанием и хладнокровием посреди всего этого хаоса. — Значит, им все же удалось вас вылечить?

Маг нахмурился, рассеянно подергал себя за бороду, затем перевел взгляд с колыхавшейся толпы на меня:

— Увы, нет. — И он деликатно чихнул в расшитый серебром рукав. — Просто я страдаю этой болезнью дольше, чем все они, и успел к ней приспособиться. — Он покачал головой. — Печальное зрелище — вся волшебная мощь, весь цвет Вушты — в таком унижении!

— Простите, о благородный волшебник, — вмешалась Нори. — Но как такое могло случиться?

Эбенезум тем временем осторожно пробирался сквозь строй беспомощных собратьев.

— Если подойти поближе, не придется кричать, — пояснил он.

Учитель старался идти как можно быстрее, потому что от самого вида его мантии, расшитой серебряными звездами и полумесяцами, несчастные чихали еще неудержимее. Наконец он добрался до того конца зала, где находились мы. Здесь еще не весь пол был усеян страдальцами.

— Похоже, у нас опять неприятности, — заметил Эбенезум. — Козни Голоадии оказались еще коварнее, чем мы предполагали. Утащив Вушту в свои губительные для всего живого владения, демоны каким-то образом слегка изменили ее. Боюсь, что эта перемена может сказаться на всем, что будет отныне происходить в городе. Уже сказывается.

— Так это все проделки демонов? — спросила Нори. — Но ведь мы их разбили наголову!

— Увы, нет. — Учитель почесал в затылке. — Боюсь, праздновать победу рановато. Мы всего лишь выиграли первое сражение. Война между Вуштой и Голоадией продолжается.

— Это ужасно! — Я содрогнулся при одной мысли обо всех этих гнусных голоадских кознях. — Что же нам делать?

— Во-первых, не поддаваться панике. — Он кивнул на море чихающих. — Враг застиг нас врасплох. Теперь у них над нами небольшое преимущество. Но долго это не продлится. Волшебники уже понемногу учатся справляться со своей болезнью.

Действительно, вокруг чихали теперь гораздо меньше. Может быть, учитель прав и у нас еще есть надежда.

— Теперь, — продолжал Эбенезум, — надо выработать стратегию. Пока мы в состоянии…

Посередине зала что-то взорвалось, а потом раздался тоненький голосок:

— Привет, ребята! Я вернулся!

Еще до того, как рассеялось облачко дыма, я знал, кто это. Есть только одно столь писклявое и столь жизнерадостное существо.

— Да здравствуют Брауни! Да здравствует Домовая Сила! Брауни — Домовая Сила!

Маленький коричневый человечек весело скакал по спинам чихавших волшебников. Никаких сомнений! Конечно же, это он, наш Брауни Тэп, наш домовой по прозванию Башмачник.

— До чего же здорово вернуться! — воскликнул Башмачник. — Прямо скажем, мне без вас несладко пришлось! Ну, в смысле, кому охота тачать сапоги вместо того, чтобы поехать в Вушту, город тысячи запретных наслаждений? Но уж теперь я могу гостить, сколько пожелаю. Вот только доставлю пакет! Домовой достал из-за пояса и развернул коричневый пергамент:

— Это официальное заявление Его Домового Величества, — провозгласил он, откашлялся и зачитал чистым высоким голосом, перекрывающим чиханье:

— Триста двадцать пар шнурков, две тысячи двести четыре пряжки, четыреста двенадцать ярдов… — Слова застряли у него в горле. — Это же инвентарный перечень, — пробормотал он и пошарил руками за поясом. — Ай-яй-яй! Должно быть, официальное заявление у меня в другом костюме! Ну ничего. Я прочту вам его позже. А пока передам на словах: у наших спецслужб есть сведения, что у вас, ребята, большие проблемы. Ну просто очень большие!

Похоже, он только теперь заметил, что комната полна чихающих волшебников. Домовой присвистнул:

— Похоже, я как раз вовремя! Если не ошибаюсь, вам тут не обойтись без Домовой Силы!

Что бы все это значило? Я повернулся к учителю. Хотел спросить у него, что делать. Но прибытие Домового окончательно подкосило Эбенезума. Это было слишком для его аллергии. Мой учитель, как и большинство волшебников в зале, безудержно и неостановимо чихал.