Рыцарь ночи - Ярослава Лазарева

— Что ты даже не зашел? — поинтересовалась я, когда мы поехали.

— Вы же сами меня торопили, — нехотя ответил отец. — Мама по телефону сказала, что не хочет, чтобы мы несколько часов простояли в пробках, мол, ты еще слаба после болезни. Хотя ты выглядишь вполне здоровой.

— Да я и так здорова! — подтвердила я. — Подумаешь, какая-то простуда!

— Но маме лучше знать, — возразил он. — Все-таки она медработник!

— Ага, акушерка, — скептически заметила я. — И ничего более.

Отец не ответил.

Какое— то время мы ехали молча. Я смотрела в окно и думала о своем. Вообще я заметила, что когда едешь в машине с родным человеком, которому к тому же доверяешь, то невольно расслабляешься и отдаешься своим мыслям. Вначале я думала о том, почему мои родители развелись. Меня никогда в это не посвящали, и я могла лишь догадываться. Я пыталась несколько раз поговорить об этом с мамой, но она или отмалчивалась, или отшучивалась, замечая, что мне еще рано вникать в такие взрослые проблемы. С отцом у меня с раннего детства складывались доверительные отношения, но было в нем что-то такое, что у меня язык не поворачивался задавать подобные вопросы. И я сделала выводы сама. К тому же при взгляде на родителей эти выводы напрашивались сами собой. Маму я любила, но прекрасно понимала, что она хоть и миловидная, добрая и приятная во всех отношениях женщина, но выглядит как обычная тетка с рынка. У нее, по моему мнению, не было ни собственного стиля, ни шарма, ни женской притягательности. Она была, несомненно, уютной и милой, но излишне полной и всегда какой-то неухоженной. Мама упорно делала химию, и ее такие же, как у меня, русые волосы казались пережженными, тусклыми и непослушными. Косметику, как я уже заметила выше, она вообще не признавала. К тому же с ее работой макияж ей только мешал. Я пыталась несколько раз побеседовать с ней о ее внешности, но она лишь смеялась и говорила, что ее все устраивает, ей так комфортно и снова замуж она выходить не собирается, а значит, и менять что-либо во внешности ей незачем. Мол, и так сойдет! К тому же мама упорно навязывала и дочери типаж «естественной красоты». И мне часто приходилось, когда я отправлялась на вечеринки, выходить из дома в столь любимом ею «естественном» виде, а потом в квартире у моей подруги Лизы переодеваться во что-то более откровенное и делать яркий макияж.

Вспомнив о Лизе, я улыбнулась. Мы жили в соседних домах и дружили, мне кажется, столько, сколько я себя помню. Лиза после окончания девяти классов поступила в колледж, чтобы получить профессию парикмахера. Она с детства обожала делать прически и частенько экспериментировала на мне. Лиза мечтала стать вторым Сергеем Зверевым и добиться таких же высот. Она поставила себе цель открыть собственный салон. Но пока она была на втором курсе и периодически работала в парикмахерской при колледже.

Какое— то время у них с нашим одноклассником Славой были очень нежные отношения. Мне казалось, что я в него влюблена. Но он как раз стал встречаться с Лизой, и у нас по определению ничего не могло быть. Но потом они поругались. Лиза мне тогда говорила, что разочаровалась в нем, что Слава, как и все остальные парни, хочет лишь одного, причем сразу, а так как она пока не соглашается, он бесится. Так они и не помирились. Затем она поступила в колледж, и они практически перестали видеться. Мы с ним учились еще два года в одном классе, но Слава не обращал на меня особого внимания, и я довольно скоро поняла, что мое увлечение было несерьезным. После окончания школы он поступил в Бауманку, я -в институт культуры. Мы продолжали дружить и довольно часто видеться.

И вот в сентябре Слава стал упорно оказывать мне знаки внимания. После летнего отдыха он выглядел отлично — загорелый, беззаботный, постоянно улыбающийся. Но я уже потеряла к нему интерес, поэтому не подпускала к себе и всячески давала понять, что у него нет никаких шансов. К тому же мне казалось неправильным, что вначале парень встречается с одной подругой, затем переходит к другой. Хотя в жизни я видела это постоянно.

Но мне все-таки хотелось, чтобы появился кто-то, кого не будет знать ни одна моя подруга, и он будет принадлежать только мне, как, впрочем, и я ему. Истинная любовь мне виделась именно такой — полное растворение в любимом человеке, безоговорочное доверие между нами и преданность друг другу. Я, конечно, допускала, что у моего будущего молодого человека могут быть какие-то истории в прошлом, но разве я обязана их знать?

Но пока мое сердце было свободным, хотя упорное внимание Славы уже стало исподволь действовать на меня, тем более что раньше он так сильно мне нравился.

— О чем это ты так вздыхаешь? — засмеялся отец. Я вздрогнула и повернула к нему голову. Он глянул на меня и подмигнул.

— А почему вы все-таки расстались с мамой? — неожиданно для себя спросила я, но тут же смутилась и отвернулась к окну.

— Вот это вопрос! — тихо заметил он и замолчал. Мы в этот момент выехали за пределы города.

Солнце только что село, и серо-сиреневые сумерки окутали все видимое пространство. Начало октября было хоть и нереально теплым, но дождливым, и воздух из-за этого постоянно пропитывала сырость. В городе это не так чувствовалось, но здесь я сразу заметила, какой густой туман стелется по земле, искажая очертания пейзажа. В сумеречном освещении все казалось голубовато-серым, и я завороженно смотрела в окно на проплывающие деревья, кусты, низины, окутанные все сгущающейся шевелящейся дымкой. Я не могла оторваться от этой фантастической картины. Уж очень резким был контраст между освещенным салоном джипа, поблескивающей черной кожей обивки, светящейся панелью приборов, черным корпусом мобильного телефона отца, лежащего возле стекла, и странной размытой сиреневой картинкой за окном. Мне показалось, что наш джип въехал в какой-то параллельный мир и мы единственный островок реальности в этом сумеречном искаженном пространстве.

— А почему ты об этом спросила? — вывел меня из оцепенения голос отца.

Я повернулась к нему.

— Сама не знаю, — призналась я. — Вы с мамой

никогда об этом не говорите. Но ведь я имею право знать.

— Имеешь, — согласился он. — Однако все это довольно сложно объяснить. К тому же у каждого из нас своя правда.

— И какая она у тебя?

— Знаешь, — после паузы сказал он, — моя правда в том, что я всегда поступаю так, как хочу. Но ведь никто никогда не учится на чужих ошибках. Я это давно понял.

Мы замолчали.

— Тебе все еще больно? — после паузы зачем-то спросил отец, хотя ответ и так был очевиден.

Я не знаю никого, кто остался бы равнодушным к разводу своих родителей. А у меня больше половины бывших одноклассников находились в такой же ситуации и практически все подружки жили в неполных семьях.

— Уже не так больно, — после паузы ответила я. — К тому же я сделала кое-какие выводы на ваш счет. Просто хотелось бы услышать твою версию.

— Лада, все просто, — серьезно проговорил он. — Встречаются двое, и что-то между ними возникает. Как говорится, вспыхивает искра. Затем отношения развиваются.