Древние. Возвышение - Джулия Плек

Действуя совместно, трое Древних вампиров могли бы в мгновение ока подчинить себе этот молодой город и превратить его в крепость, способную противостоять любым врагам, которые захотят их уничтожить. Но вместо этого они девять долгих лет таятся по темным углам, скудно питаются и заискивают перед теми, кто должен быть их армией. Клаус до поры до времени с этим согласился, но нельзя же ожидать, что он в угоду планам Элайджи откажется от всех развлечений!

Он раздраженно отвернулся от сестры, но, как выяснилось, только для того, чтобы увидеть, что за ним наблюдает кое-кто еще. Ему подумалось, что стоящая у него на пути девушка – из числа ведьм, хоть он и был почти уверен, что раньше видел ее танцующей с долговязым оборотнем. Красивая молодая ведьма, не побоявшаяся выйти за пределы собственного клана? Такое может оказаться забавным и даже окупить этот ужасный званый вечер. С ее волосами цвета воронова крыла, фарфоровой кожей и яркими черными глазами она почти могла сойти за вампира, но Клаус знал, что чары, наполняющие ее хорошенькую головку, ничто в сравнении с его могуществом.

Клаус представил, как расходится белая кожа на ее горле, и почти слышал обращенные к нему мольбы. Он может стать последним, кто впитает тот свет, что словно бы исходит от нее, и погасит его навсегда.

Он смотрел, как молодая ведьма движется по зале, останавливаясь там и тут, чтобы с кем-либо поговорить или станцевать. Взгляд ее сияющих черных глаз то и дело находил его, прежде чем метнуться в сторону. Клаус подобрался поближе, преследуя ее среди бальных платьев и смокингов: так тигр скользит в высокой траве.

Музыка изменилась, и танцующие покорно разделились на группы по восемь человек – по одной в каждом углу. Клаус оказался в одной группе со своей новой жертвой. Она действительно постаралась отодвинуться подальше от него или это только его воображение? В любом случае, это легко исправить. Следуя музыке, танцоры вышагивали и кружились, и Клаус позволил танцу нести их с девушкой навстречу друг другу. Он наблюдал за происходящим, пока она не оказалась точно за его спиной, а потом повернулся.

– Позвольте разбить вашу пару, – категорично заявил он и, не дожидаясь согласия, притянул девушку к себе. Ее партнер пробормотал что-то и отступил назад. Клаус даже не взглянул на него.

Алые губки девушки изогнулись в грустной улыбке.

– Бедный Джеральд! – вздохнула она, и ее черные глаза блеснули в свете свечей. – Я не думаю, что он вас видел.

– А я думаю, что вы, мадмуазель, меня видели, – парировал он, закрутив девушку в танце так, что та вначале отлетела от него, а потом, наоборот, оказалась совсем близко.

– Вивианн, – представилась она, протягивая ему обтянутую перчаткой ручку.

Он перевернул ее руку и поцеловал запястье, позволив губам задержаться на коже чуть дольше, чем позволяют приличия. Она не покраснела, как обычно краснеют в таких ситуациях барышни ее лет, а вместо этого скептически подняла бровь.

– Клаус Микаэльсон, – представился он в ответ. – Большая честь с вами познакомиться.

– Не сомневаюсь, – пробормотала Вивианн и рассеянно отвела взгляд. Потом снова посмотрела на него и улыбнулась. Эта улыбка была словно восход солнца – такая же ослепительная, могущественная и опасная. – Итак, кто притащил вас на это скучное сборище? Или вы просто нечаянно забрели сюда и теперь не можете найти выход? – спросила она.

У противоположной стены Клаус заметил притаившегося Элайджу. Карие глаза брата смотрели пристально и искали его взгляда. Элайджа отрицательно покачал головой, стараясь привлечь внимание Клауса, но так, чтобы больше никто этого не заметил. Клаус с любопытством уставился на него, заинтригованный горячностью этого безмолвного протеста.

– Мои брат с сестрой уверяли, что этот званый вечер будет важнейшим светским мероприятием сезона, – небрежно ответил он. – Я в этом не убежден, но, безусловно, в последние несколько минут все тут значительно улучшилось.

Вивианн снова вздернула бровь: Клаус не мог сказать, польщена она или просто позабавлена.

– Не думаю, что вы из тех, кто наслаждается танцами со сменой партнеров.

– Я тоже так не думаю. – Судя по музыке, как раз наступило время меняться, но Клаус впился взором в молодого человека, который протягивал руку Вивианн. – Может, я не вполне улавливаю их суть, – признался он, – но вы прекрасно танцуете. Я и не знал, что в таком городе может вырасти безупречная молодая женщина вроде вас. Вам доводилось путешествовать?

Ее черные глаза озорно сверкнули.

– Думаю, вы хотите, чтобы я узнала, что вам-то доводилось, – сухо предположила она. – Вы, должно быть, навидались всяких диковинок.

– Навидался. – От многих из этих диковинок ее темные волосы встали бы дыбом, но эту тему можно приберечь на потом, для более интимной обстановки. – Но вы не ответили, мадмуазель Вивианн. – Он заметил, что девушка на самом деле даже не назвала своей фамилии.

Она прильнула к его груди теснее, чем обязывал танец.

– Как ужасно вас это огорчило! – Ее голос сочился сарказмом, как мог бы сочиться смешанный с кровью мед. – Уверена, вы привыкли, чтобы все шло по-вашему.

Из его груди вырвался короткий удивленный смешок:

– О непостижимая Вивианн, я думаю, что скорее предпочел бы, чтобы вы отвергли меня, чем чтобы нынче вечером все шло по-моему с кем-то другим.

– Вы не должны оскорблять моих гостей, – игриво пожурила его девушка. – К вашему сведению, это я их всех пригласила. Может, все пятьсот персон из гостевого списка – мои лучшие друзья.

– Ну или, во всяком случае, половина из них. – Разделение присутствующих на два клана по-прежнему бросалось в глаза: на той стороне бальной залы, где они стояли, не было ни одного оборотня.

– Мирная жизнь – это так замечательно. – Ответ Вивианн прозвучал подчеркнуто любезно, и Клаус заподозрил, что на самом деле она думает совсем иначе. Долгая война между ведьмами и оборотнями Нового Орлеана наконец подошла к концу, и Клаус, похоже, был единственным, кто не считал нужным этому радоваться. Возможно ли, чтобы эта ведьмочка сомневалась в необходимости перемирия? Элайджа был твердо убежден, что вампиры не должны препятствовать миру, но если среди ведьм есть недовольные… тогда эта очаровательная молодая женщина может стать чем-то куда более важным, чем просто еда.

Клаус осознал, что впервые за вечер искренне улыбается. Может быть, следует оставить хорошенькой ведьме жизнь: с ней Новый Орлеан казался не таким унылым.

– Мне придется держаться возле вас, чтобы позаимствовать немного вашей популярности, – поддразнил он. – Не думаю, что у меня тут много друзей.

– Какая удача, что я здесь и могу защитить вас от этих ужасных людей. – Она закатила глаза и на короткий миг стала выглядеть той самой девушкой, какой и была на самом деле.

Он улыбнулся.

– Защищать невинных – это моя прерогатива, мадмуазель. Я удивлен, что моя слава не бежит впереди меня.