Мерле и повелитель подземного мира - Кай Майер

— Держись! — рыкнул Фермитракс.

Он так резко нырнул вниз, что у Мерле кровь прилила к голове и заложило уши. На секунду все поплыло перед глазами. Она хотела было прикрикнуть на каменного льва, но тут и сама увидела, почему он вдруг ринулся к земле.

Вокруг массивного темного силуэта роились и шныряли какие-то блестящие точки, которые искрились в лучах заходящего солнца, будто кто-то швырнул пригоршню золотой пыли на вечерний пейзаж.

— Солнечные лодки, — сказала Королева, внезапно ожив в мыслях Мерле.

«Сейчас они нас накроют, — взволновалась Мерле, — Отрезали нам путь. Кто мог подумать, что я им еще нужна?»

Да, она прячет в себе Королеву Флюирию, ангела-хранителя венецианской Лагуны и защитницу Венеции от египетских завоевателей. Но ведь теперь Королевы там нет, и город уже ничто не может спасти от тирана.

— Нет, мы наткнулись на них чисто случайно, — ответил ей в мыслях голос Королевы Флюирии. — И едва ли они нас заметили.

Мерле пришлось с ней согласиться. Египтяне не могли так быстро узнать, куда они направились. И даже если бы им удалось поднять по тревоге свои здешние войска, вряд ли они ожидали встретить беглецов именно здесь, у снежной горной вершины, прямо перед ледником.

— Этот летающий остров — трупосборник, одна из фабрик, где собирают и оживляют мумии.

Фермитракс летел теперь очень низко над густым лесом. Порой ему приходилось огибать верхушки высоких елей и сосен, чтобы не попасть прямо в руки врагов.

Значит, это и есть трупосборник. Самый настоящий, подлинный трупосборник. Мерле никогда еще не видела своими глазами такую летучую фабрику, принадлежащую воздушным силам египтян. Да хотя бы ей никогда и не видеть этот трупосборник. Она знала, что в нем делают и даже как делают, а особенно страшно было оттого, что каждым таким сборником управляет один из грозных военачальников-сфинксов, подчиняющихся лично Фараону.

Вот с кем и с чем они встретились. Но это было еще не самое неприятное.

— Вокруг него и вправду тьма солнечных лодок, — мрачно заметил Фермитракс.

Теперь и Мерле отчетливо видела, что мерцающие вдали золотые точки — не что иное, как малые летательные аппараты воздушного флота Империи. В каждом акулообразном суденышке размещалась группа воинов-мумий вместе с высшим жрецом, который с помощью своей магии поднимал лодку в воздух и приводил ее в движение. Если бы египтяне заметили Фермитракса с его всадницей, единственной надеждой беглецов на спасение был бы только заход солнца. Чем темнее становилось небо, тем неповоротливее делались солнечные лодки, а ночыо они вообще не могли подняться с земли.

Однако кровавое зарево все еще освещало склоны гор. Солнечный диск лишь наполовину скрылся за горной цепью на западе.

— Надо облететь их сбоку, — сказала Мерле и повторила настойчивее: — Почему бы нам не пролететь стороной, подальше от них?

- Если я не обманываюсь, — тут же вымолвила Королева голосом и губами Мерле, обращаясь теперь ко льву, — этот трупосборник направляется в Венецию, чтобы принять участие в великом сражении.

- Да, там сражаются не на жизнь, а на смерть, — подтвердила Мерле.

- Горожане все равно сдадут город, — сказал Фермитракс. — Венецианцы не из породы храбрецов. О присутствующих я не говорю.

— И на том спасибо.

— Фермитракс прав. Может быть, вообще не будет никакой битвы. Но кто знает, как потом поступят войска Империи с городом и его обитателями. Ведь Венеция все-таки более тридцати лет не давала Фараону к себе подступиться.

— С твоей помощью!

— Да. Приходилось ее спасать, — ответила Королева.

Тем временем они оказались уже в каких-нибудь четырехстах-пятиетах метрах от трупосборника. Солнечные лодки патрулировали в небе прямо над ними. Лучи заходящего солнца отражались в золотой обшивке воздушных суденышек, которые казались объятыми пламенем. Мерле, оцепенев от страха, старалась думать, что враги с высоты не заметят обсидианового льва на фоне темной лесной чащи.

Трупосборник имел вид огромной усеченной пирамиды. Верхушка была обнесена зубчатой оградой и представляла собой обширную наблюдательную площадку, которую окружали дозорные башенки — низкие вдоль ограды и высокие в центре — образуя нечто вроде остроконечной кровли. Мерле заприметила за зубцами несколько фигур.

По мере того как равнина переходила в возвышенность, лес становился реже. На лугах и в низинах теперь ясно различались глубокие борозды, настоящий лабиринт окопов, которые за прошедшие годы не сгладились и не поросли зеленью. В этих местах, видно, шли когда-то жестокие бои.

— Здесь захоронено очень много людей, — тихо обронила Королева.

— Что?

— Земли, над которыми сейчас парит сборник, полны мертвых воинов, погибших во время войны. Иначе он не стал бы так долго кружить здесь над полянами.

В самом деле, гигантская фабрика мумий остановилась в воздухе и зависла над большим лугом, где высокие травы колыхались на вечернем ветру. В иное время луг выглядел бы идиллической картиной, местом мира и благодатного покоя. Но теперь на землю ложилась зловещая тень трупосборника, который опустился совсем низко, на высоту какого-нибудь венецианского дворца.

— Я приземляюсь, — сказал Фермитракс. — На голом месте, где нет деревьев, они нас заметят.

Ему никто не возразил. Обсидиановый лев коснулся лапами земли у опушки леса. Приземление было мягким, но Мерле вздрогнула от боли. Только сейчас она почувствовала, как ломит спину и бедра не только от холода, но и от долгой езды на каменной львиной спине. Ей захотелось встать и размяться, но, увы, не удалось.

— Не слезай, — сказала Королева. — Вполне возможно, что придется снова взлететь.

«Только этого не хватало», — подумала Мерле.

— Да. Скорее всего.

— Ой, что это такое?..

Фермитракс, который знал о египтянах и об их делах и обычаях только со слов Мерле и Королевы после своего освобождения из башни на площади Сан-Марко, оторопело зарычал. Грива у него встала дыбом, а бородка под нижней челюстью оттопырилась каменным клинышком.

Все началось с того, что листва на деревьях вокруг них стала сохнуть и опадать прямо на глазах, будто осень решила справиться со своей работой на пару месяцев раньше и всего лишь за несколько минут. Листья побурели, скукожились и дождем посыпались с веток. Ель, под которой они спрятались, вмиг потеряла хвою, и Фермитракс с Мерле оказались под плотным серым одеялом.

Мерле стряхнула иглы с лица и взглянула вверх. Слава богу, они находились не прямо под трупосборником, но так близко, что можно было разглядеть огромное дно махины.

Вдоль и поперек днища сборника внезапно засверкали, заметались темно-желтые полосы, сплетаясь в огненную сеть. В середине сети темнело круглое отверстие величиной с полплощади Сан-Марко. Мерле едва успела прижаться к Фермитраксу, как почва задрожала, будто при сильном землетрясении. Совсем рядом какая-то страшная сила вырвала с корнем несколько деревьев, которые, падая, увлекли за собой другие и обрушились, взметнув облако сухой листвы и хвои. Мерле едва не задохнулась от ударившего в лицо горячего ветра, запорошившего глаза, нос и рот желтой трухой и завалившего ее сучьями. Протерев глаза, она огляделась и замерла от ужаса.