Пойдем ловить чудовище! - Ася Плошкина

Он спрятал рогатку и уже почти сорвался с места, но тут из дома выбежала маленькая румяная женщина с перепуганным лицом.

– Ох, – женщина схватилась за сердце и прикрыла глаза. – Я уж думала, чудовище.

Аксинью Федоровну, хозяйку городской кофейни «Румяная булка» и неутомимую выдумщицу всевозможных сладких рецептов, знали все жители Зеркальной бухты. За ее хрустящими медовыми слойками, мягкими кексами и горячим какао с воздушным зефиром частенько выстраивались целые очереди.

Лёля от стыда закусила губу, а Петрик принялся ковырять носком землю.

– Нет, мы – это точно не чудовище, – виновато промямлил мальчик.

– Это как посмотреть, – Лёля сверкнула на него глазами.

– Но как же это случилось? – Хозяйка розового домика растерянно моргала, осматривая место происшествия.

– Я… – начал Петрик. – В общем… Чайки, понимаете? Пирог, и я, ну это…

Мальчик совсем смутился, покраснел до корней растрепанных каштановых волос и уставился на свои ботинки.

– Петрик хочет сказать, – Лёля метнула на друга испепеляющий взгляд, – что он пытался прогнать чайку и нечаянно разбил ваше окно. Он очень виноват и просит прощения.

– …вот! – подытожил Петрик, не поднимая головы.

– Ну что же ты, милый мой? – Аксинья Федоровна всплеснула руками. – Как это все не вовремя! Мне ведь уже давно пора быть в пекарне и замешивать тесто.

Она совсем поникла и вот-вот готова была расплакаться.

– Давайте мы вам поможем! – выпалила Лёля. – Нам же нужно как-то загладить вину. Мы пойдем с вами в «Румяную булку» и попробуем помочь на кухне.

Она с надеждой посмотрела на хозяйку кофейни. Та немного подумала, а потом вдруг просияла:

– А ведь правда, нам лишние руки никогда не помешают – из-за этого чудовища некоторые даже отказываются явиться на работу, отсиживаются по домам. Бегите скорее, – Аксинья Федоровна прикрыла разбитое окно голубыми ставнями. – И скажите, что мне срочно пришлось навестить стекольщика.

– Мы не подведем, – заверила ее Лёля.

– Без дураков, – вздохнул Петрик.

И друзья нехотя направились к городской площади.

Главная улица тонула в густом тумане. Лёля и Петрик словно плыли по широкой молочной реке, которая сонно катила свои белые воды к городской площади. Справа едва-едва можно было разглядеть пристань, а слева чинно расположились разноцветные домики с пестрыми занавесками и цветочными горшками на окнах. Обычно в Зеркальной бухте было ясно и солнечно. В гладкой, как стекло, морской воде отражалось лазурное небо, поросшая лесом Великанья гора и полосатый столб маяка, – поэтому бухту и прозвали Зеркальной.

– Дурацкое чудовище! – насупился Петрик. – Все из-за него.

– Да неужели? – Лёля подняла бровь. – О чем ты вообще думал, Петрик?

– А нечего было толкать меня под руку! – возмутился мальчик.

– То есть это я виновата? – Лёля начинала злиться.

– Дурацкие чайки и дурацкие девчонки, – пробубнил Петрик себе под нос.

– Разве можно, – наседала Лёля, – бросать камни в птиц?!

– Это не птица, это чайка, – парировал Петрик. – Они же почти как крысы, только с крыльями. Разбрасывают мусор, воруют еду. К тому же она хотела слопать пирог!

– Ты мог сделать ей больно, – Лёля была неумолима. – Или еще хуже. А если бы ты попал камнем ей в голову?

Петрик открыл было рот, чтобы что-то возразить, но потом вдруг живо представил себе подстреленную из рогатки птицу и промолчал. Он втянул голову в плечи и опустил шапку чуть ли не до носа.

– Я… об этом я не подумал, – тихо признался он.

– Вот! Она ведь живая, с ней нельзя так.

– Наверное, – буркнул Петрик.

Он прошел еще несколько шагов, с тоской посмотрел на пустой причал и сердито проворчал:

– Это все чудовище! Если бы не оно, мы бы не влипли в такую историю. Уже целых две недели все вверх тормашками!

– Три, – мрачно заметила Лёля, – уже три недели.

– А ведь первым, кто его углядел, был Клецка. Ух, я ему не завидую, – протянул Петрик.

Толстяку Клецке вообще никто в городе не завидовал. Когда три недели назад в Зеркальной бухте объявилось чудовище, он возвращался домой уже в сумерках, и его «Каравелла» рассекала холодные морские волны. На самом деле «Каравелла» была самым обычным старым баркасом с мачтой, рубкой, каютой и машинным отсеком. Но Клецка очень любил истории о старинных кораблях, о пиратах и великих путешественниках и поэтому название для лодки решил выбрать под стать своим интересам, а на все вопросы и насмешки неизменно отвечал: «Как назовешь, так и поплывет».

Рыбак возвращался с хорошим уловом и уже предвкушал сытный ужин, как вдруг что-то с силой ударило в дно его лодки.

– Эге-е-е-й! – присвистнул Клецка. – Сейчас поглядим, что там за рыбина сама просится ко мне в сети.

Но посмотреть он не успел – на лодку обрушился новый удар, она заметно накренилась, и рыбака отбросило назад. Он ударился спиной о мачту и, потирая поясницу, грузно поднялся на ноги. Клецка кинулся к борту и увидел, как под водой мелькнуло что-то темное. Темное и очень, очень большое – никак не меньше самого Клецки и даже, пожалуй, не меньше его «Каравеллы».

– Ну уж нет, – сказал себе толстяк, – таких огромных рыб в бухте отродясь не водилось.

После этого случая еще несколько обитателей городка видели, как рассекает по ночам лунную дорожку блестящая от воды зубчатая спина монстра, кто-то даже утверждал, что разглядел клыкастую морду и мерцающие во тьме желтые глаза. Рыбаки стали реже выходить в море – никому не улыбалась участь быть съеденным заживо. Да и рыбы в бухте совсем не стало – те, кто все же отправлялся в рискованное плавание, возвращались с пустыми сетями. В одно безрадостное декабрьское утро жители городка увидели, что из морских глубин, словно пенная волна, поднимается туман. Он стелился над прозрачной водой, полз вверх по склонам Великаньей горы, окутывал маленькие домики и клубился у подножия маяка. Так, день за днем, бухта погрузилась в молочную дымку. Неизвестно, кто первый сказал об этом, но теперь уже в городке всем было ясно – туман напускает чудовище. Густой белый пар вырывается из его влажных ноздрей и застилает залив. В окруженную горами и морем бухту больше не привозили почту, пустовала гостиница, и это, подумать только, накануне Рождества! На улицах, несмотря на грядущий праздник, было тихо и безлюдно. Многим рыбакам, в том числе и Лёлиному папе, пришлось искать новые места для промысла, и теперь девочка даже не знала, вернется ли он к Рождеству.

– М-да-а… – Петрик пнул ногой камень, и тот, подпрыгивая, покатился по улице. – И, вместо того чтобы ловить чудовище, мы должны торчать в «Румяной булке».

– Пришли, – сообщила Лёля и остановилась перед входом в кофейню.