Пойдем ловить чудовище! - Ася Плошкина

Воспитанные люди не подслушивают, но ведь они и окна обычно не разбивают. А если долго и упорно мыть посуду, можно рано или поздно напасть на след чудовища.

В светлом, полном умопомрачительных ароматов зале кофейни похрустывали свежие круассаны и шуршали набитые слойками бумажные пакеты. Но Лёля и Петрик не разламывали нежный бисквит, не вылавливали зефирки из густого какао, не сворачивали кораблики и розочки из нарядных красных салфеток. Друзья стояли на кухне, тоскливо оглядывая колонну из немытых чашек и пол, усыпанный мукой и крошками.

– Я-то думал, мы будем помогать печь какие-нибудь вкусности. Месить тесто, размазывать крем и все в этом духе… – Петрик был страшно разочарован.

– А я была бы не прочь укладывать булочки и пирожные в красивые коробки и перевязывать их лентами… – вздохнула Лёля и потянулась за фартуком. Потом она заколола на затылке длинные волосы и, засучив рукава свитера, приступила к штурму посудной горы. – Не стой столбом, Петрик! – бросила она через плечо. – Ты же не хочешь провести здесь все утро.

Мальчик нехотя взялся за стоявшую в углу щетку и принялся печально возить ею по полу.

Кухню отделяла от основного зала кафе тонкая раздвижная перегородка, и до друзей то и дело долетали обрывки разговоров. Два мужских голоса – наверняка это был кто-то из рыбаков – спорили за ближайшим столиком:

– Ты думаешь, я поверю в твои россказни? Не на того напал.

– Ей-богу, я ее видел этими самыми глазами, вот как тебя сейчас! Хвост, чешуя, волосы – будто зеленая тина.

– Еще скажи, что она пела сладким голосом и звала тебя в подводное царство. Ну откуда у нас в бухте русалки?

– Помнишь девчонку из нашей школы – бледную, долговязую? Ту, которую прозвали злюкой и обходили стороной. Она тогда на каникулах пошла купаться и того… Утопла. И я вот подумал – вдруг это она и есть? Похожа, так что страх берет.

– Ну и любитель ты небылицы рассказывать. Это ж надо такое выдумать!

Петрик перестал скрести щеткой по полу и прислушался, вытянув шею.

– Ребята из класса тоже как-то рассказывали, что видели у Левого рога настоящую русалку, – доверительно сообщил он. – Вот бы посмотреть!

– Пф! – фыркнула Лёля, не отрываясь от мытья посуды. – Нашел кому верить! Подметай и не отвлекайся на всякие глупости.

– И ничего не глупости, – проворчал Петрик, – посмотрим, как ты заговоришь, когда русалка летом схватит тебя за лодыжку!

Лёля ничего на это не ответила – только сдула упавшую на лоб перламутровую прядь. Шумела вода, девочка была по локоть в душистой мыльной пене, и башня из белых, с красной эмблемой чашек и блюдец стремительно уменьшалась. Петрик тяжело вздохнул и продолжил гонять из стороны в сторону хлебные крошки и другой мелкий мусор.

– …Да-да, это я. Кто же еще? – вдруг спросил резкий мужской голос с непонятным акцентом.

Петрик невольно прислушался, стараясь понять, откуда доносится звук. Кто-то высоченный прислонился к перегородке с другой стороны и тут же отпрянул.

– Черт побери, тут все буквально на соплях держится. Чуть не провалился в какую-то каморку… Нет, еще не сделано. Куда там! В этой дыре никто ничего не знает.

Услышав это, Лёля встрепенулась, отложила очередное блюдце и приглушила воду.

– Поболтал с одной забавной старушенцией… Лиловые букли, полный дом кошек – клянусь, не меньше дюжины!

Петрик округлил глаза и прошептал:

– Это он о нашей соседке, Гликерии Ильиничне. Она почти каждый день заходит к нам в лавку за кошачьим кормом. И вечно забывает, что я терпеть не могу, когда меня зовут Петей!

Лёля на носочках подкралась к тонкой перегородке и приложила к ней ухо. В зале кофейни у стены стоял старый телефонный аппарат с диском и рычагом. По нему разговаривал кто-то незнакомый и очень подозрительный:

– Говорит, что как-то давно брала почитать книжку в местной библиотеке и наткнулась на…

В кофейню вошли посетители, зазвенел дверной колокольчик, затопали сразу несколько пар ног, раздался смех и приветствия. Конец фразы потонул в этом гомоне, и Лёля не смогла разобрать, на что же наткнулась старушка. Но самое интересное было впереди.

– …Где прячется монстр… – Незнакомец понизил голос: – Нет, она не помнит, в какой книге. Она имя-то свое едва помнит.

Петрик подкрался поближе к девочке, и теперь уже они оба прилипли к перегородке и жадно ловили каждое слово.

– Я пойду туда и, если потребуется, перетрясу каждую книжонку! Да, можешь не волноваться, я знаю, что делаю. Я дам тебе знать, когда все закончу. Хотя ты и сам наверняка узнаешь: следи за свежими газетами. – Незнакомец коротко хохотнул и со щелчком опустил трубку на рычаг. – Но сперва не помешает позавтракать, – сказал он сам себе и зашагал прочь.

– Ну дела… – Петрик почесал в затылке. – Это кто еще такой?

– Не знаю. Раньше я этот голос никогда не слышала.

– Он говорил что-то о чудовище – может, он знает, как его найти?

– Вряд ли. – Лёля сама не заметила, как стала расхаживать из стороны в сторону. – Но ты слышал, что он сказал? Есть книга, в которой написано, где искать чудовище. Или даже как его поймать.

– А-а-а… – При слове «книга» Петрик сразу сник. – Это что же, для того чтобы поймать монстра, нужно… читать?

– Читать никогда не помешает, – строго сказала девочка.

– Зануда. – Петрик показал ей язык. – Значит, идем к старушке Гликерии?

Он поставил щетку в угол и, непринужденно насвистывая, направился к двери.

– Нет, Петрик, – в голосе Лёли звучал упрек. – Сначала мы вымоем посуду и подметем пол, как и обещали. А уже потом пойдем. Только не к вашей соседке – она вряд ли поможет, – а в «Книжный дом».

– Там-то мы что забыли? – поморщился мальчик.

– А ты, вообще, слышал, что сказал этот тип? Книгу взяли из библиотеки, значит, там она и хранится.

– Дважды зануда, – вздохнул Петрик и вернулся к щетке.

Когда друзья вышли из кондитерской, маленькая стрелка часов приближалась к двенадцати.

Обычно в эти дни в воздухе кружились белые хлопья снега и повсюду полным ходом шла подготовка к празднику – зажигались разноцветные огни, шуршали свертки с подарками и угощениями, звенел веселый смех. Сейчас же вокруг было непривычно тихо. Вместо сугробов на улице разлеглись грязные лужи, фасады домов не украшали гирлянды и фонарики, а впереди, на пустой площади, одиноко стояла в тумане рождественская елка.