Испытание на прочность - Вера Чиркова

Однако искусник пока даже не подозревал, насколько острее, чем он сам, ощущает их невидимую связь Алильена. Потому-то и мчится сейчас напрямик туда, где горит для нее синий огонек его ауры.

Пробираясь по подземным коридорам, Инквар вовсе не предполагал заглядывать в переделанную под лазарет комнату для совещаний. Однако за несколько шагов до знакомой двери вдруг почувствовал, как неудержимой волной накатывает непривычная слабость, и поспешил ухватиться за стену. До одной из постелей, где совсем недавно лежали его пациенты, искусник добирался как в тумане, шатаясь и не отрываясь от стены, теряя временами представление, куда и зачем бредет.

Алильена вихрем проскочила мимо охранников, даже не заметив их настороженных лиц, и напрямик направилась к незаметной дверце, ведущей к горячим источникам. Гарвель и Дайг неслись за ней, а Динер остался возле места происшествия, уговаривать воинов успокоиться и вернуться на праздник.

Но вовсе не радость по поводу счастливого спасения учителя сумасшедшим вихрем толкала девушку в спину, а яростное желание добавить ему подпалин, если не хватило амулетов Канза. Несколько десятков ступеней и три сотни шагов Лил преодолела меньше чем за минуту и решительно ворвалась в пещеру, за дверью которой бледно светил голубой огонек. Разъяренной тигрицей подлетела к походной лежанке, на которой, бессильно раскинув руки, лежал ее учитель, и со всего маха залепила ему звонкую оплеуху.

От удара голова Инквара дернулась и безвольно сдвинулась с подушки, открывая затылок, покрытый комочками спекшихся волос. Несколько секунд девчонка неверяще смотрела на эти шершавые шарики, невольно представляя, как силен был окружавший искусника жар, потом, с усилием преодолев бушующую в душе обиду, нехотя подвинула голову учителя на место и до боли стиснула кулаки, почувствовав под пальцами теплую липкую струйку.

— Ну ты и дура, — скрипнул зубами влетевший следом за ней в пещеру Гарвель, метнулся к столу, схватил кувшин с холодной водой и салфетку. — Отойди!

— Я сама!

— Сама ты уже сделала все, что могла, — почти с ненавистью прорычал Дайг, приподнимая голову искусника и подсовывая под нее прихваченную с соседней лежанки подушку. — Теперь посиди молча в сторонке, чтобы я нечаянно не зашиб.

— Ты не лекарь! — вспыхнула Алильена, в глубине души признавая справедливость его упреков, но даже не представляя, какая сила могла бы заставить ее сознаться в этом вслух.

— Ты, как выяснилось, тоже, — с разочарованием выплюнул ювелир. — Им свойственны сострадание и выдержка. А ты сначала заварила кашу, а потом…

— Почему это я заварила? — снова вскипела Алильена. — Я гуляла себе, никого не трогала! А этот сумасшедший…

Она вдруг сообразила, что начинает оправдываться, резко смолкла, развернулась и бросилась к двери, с силой отшвырнув попавшийся на пути стул.

— А сумасшедший увидел, как тебя ведут, словно телку к бычку, и ринулся спасать, — едко бросил ей вслед Дайг, полоща салфетку в миске с холодной водой.

Вода становилась розовой, а лица наемников — все более хмурыми и жесткими. Сейчас они оба остро жалели, что не догадались неотступно ходить рядом с Алильеной, и не важно, как стала бы реагировать на такую опеку сама девчонка.

— А вот это вовсе не ваше дело! — рассвирепевшей гремучей змеей мгновенно обернулась от двери Лил. — Вас никто не просил вмешиваться в мою жизнь! Я же не мешаю вам делать все, что захочется!

— Да? — презрительно ухмыльнулся лучник, отлично понимая, что сейчас самолично погребет под огромным камнем ненависти все свои прошлые заслуги. — А кто тебя просил гоняться за нами по всем баронствам?

— А ты… — Лил даже задохнулась от обиды и несправедливости и почти придумала едкую фразочку, которой собиралась побольнее ударить наглого наемника, но тут на нее налетела запыхавшаяся Хадина:

— Уф, добежала… Ну как он? Охранники говорят, сам шел, но наверняка сгоряча. Я издали увидала — такой огонь, прямо душа оборвалась. Думала, если с ним что случится — своими руками отравлю похотливую гадину.

Травница ловко протиснулась мимо Алильены, сделала пару шагов, рассматривая возившихся возле Инквара друзей. Потом вдруг оглянулась на замершую в проеме девчонку, обернулась и крепко ухватила ту за руку:

— Идем, я тебе зелья капну, есть у меня хорошее успокаивающее.

— Не нужно, — упрямо буркнула Алильена, но вырываться не стала, так и плелась, как на привязи, зло сощурив глаза и крепко сжав губы.

— Не надо так не надо, тогда просто водички выпей. Гар, сходи за свежей водицей. Дайг, а ты беги ко входу, там Канз с толпой на подходе, их необходимо остановить. Нельзя этого самозванца в дом пускать. Боюсь, кто-то случайно ему проболтался, слишком уж решительно он ринулся на Инка. Словно что-то прознал и амулеты при себе имел вовсе не праздничные… но об этом я буду говорить только с Динером.

Последние слова травница произнесла в спину торопливо уходящему из пещеры лучнику, и не подумавшему ее ослушаться. Пальцы Хадины в это время стремительно и ловко делали привычную работу: ощупывали затылок и шею лежащего в забытьи искусника, отирали салфеткой потемневшее лицо, попутно приподнимали нечаянному пациенту веки, проверить, целы ли глаза, капали в приоткрытый рот зелье и чем-то душистым растирали виски.

— А ты не сиди без дела, — вдруг оглянулась она на притихшую Лил. — Поищи в поставце чего-нибудь кисленького. Твоему учителю сейчас пить побольше нужно, а потом и перекусить небось захочет. Он ведь, судя по времени, мигом сюда домчался, и правильно сделал. Редкая дрянь этот Канз, не пойму, как ты не рассмотрела? Вроде неглупая девочка.

— А может, мне как раз и нужна была дрянь? — вяло огрызнулась Алильена, посмотрела в округлившиеся от изумления глаза травницы, вскочила и опрометью ринулась прочь.

— Ох ты ж, несчастье какое, — огорченно глянув ей вслед, запечалилась травница. — Как, оказывается, у нее все перепуталось в голове-то! Придется, видно, снова на ночь здесь оставаться, или уже отложить поездку еще на денек?