Билет до Гавгамел - Юрий Мышев

…Он спрыгнул с вагонной подножки на гравиевую насыпь.

Было облачно и ветрено. Под ноги летели сухие тополиные серёжки.

Невзрачное, отдалённо напоминавшее средневековый готический замок здание вокзала выделялось среди зелени деревьев жёлтым тусклым пятном в тон отцветающим пыльным облачкам одуванчиков. По обочинам железнодорожного полотна сохли пласты скошенной травы.

У него было такое ощущение, будто он постоянно находился в дороге. Уехал из дома, но никуда не приехал. Никто его не ждал, и ему никто не был нужен. И это почти не тревожило его.

В воздухе стояла густая смесь запахов сена, тополиных листьев, черёмуховой коры, пыли и мазута.

– Автобуса, как всегда, нет… – раздался за его спиной раздражённый женский голос.

Он оглянулся. На обочине стояла молодая женщина и, прикрыв ладонью глаза, напряжённо всматривалась в площадь перед старинным зданием вокзала.

…Они ехали в одном вагоне. Лица женщины он не разглядел – она села на поезд в пути поздно вечером на одной из небольших станций, – но голос её запомнил.

Общий вагон был переполнен. Она долго искала место, где бы можно было устроиться, и наконец остановилась около его купе.

– У вас свободно? Спасибо.

Села напротив него – там нашлось узкое пространство между двумя женщинами, достаточное для её хрупкой фигуры.

В вагоне всю ночь стоял глухой шум: позвякивали ложечки в стеклянных стаканах, слышался мужской храп, чьи-то стоны во сне; из соседнего отсека доносилась сбивчивая беседа демобилизованного полупьяного солдата с попутной девушкой, вынужденной терпеть навязчивого собеседника. От столика у окна тянуло лежалой колбасой, варёными яйцами; снизу, от пола, шёл терпкий стойкий запах прелой обуви. До поздней ночи их соседи, отставной военный и две его попутчицы, резались в карты, обсуждая последние политические события и делясь рецептами маринования раннеспелых огурцов.

Он был рад, что ему никто не докучал расспросами. Если бы не взгляды молодой женщины напротив, бросаемые на него в моменты вспышек пристанционных фонарей за окнами поезда, ночь прошла бы в сладкой дремоте. Взгляды казались ему изучающими, ироничными, и это раздражало его.

Незаметно за окнами вагона стало светать. До станции Уйнарга, указанной на его железнодорожном билете, оставалось, судя по расписанию, висевшему в начале вагона на двери проводницы, ещё полчаса, но он встал и направился в тамбур, не желая вступать в пустой, ненужный разговор с той молодой женщиной в случае, если они и правда раньше были знакомы.

Женщина сошла на его станции. Оказалось, что она тоже едет в село Подберёзкино.

– Ты, конечно, не узнал меня?

Он увидел на её лице лёгкую усмешку и… ничего знакомого.

– Так сильно изменилась?

Они вышли на дорогу, чтобы поймать попутку.

Он мучился тем, что не мог вспомнить её, – она, похоже, тем, что он не хочет поддерживать беседу.

– Как ты? – наконец решился он хоть на какую-то фразу. Но тут же пожалел об этом: спутница только и дожидалась его вопроса, ответ на который мог занять весь их совместный путь.

– Нормально, – она улыбнулась и посмотрела ему в глаза. – Стала артисткой, как мечтала. Карьера складывалась удачно. Играла в столичном театре Джульетту, Дездемону, Офелию. На гастролях во Франции познакомилась с бизнесменом. Он пришёл на мой спектакль и после его окончания преподнёс огромную корзину моих любимых белых роз. Через месяц мы поженились.

К сожалению, наша семейная жизнь не сложилась. Он был против детей, помешался на своём бизнесе. Настоял на том, чтобы я бросила театр. А дальше всё банально: он потерял ко мне интерес, завёл любовницу, скорее всего не одну. Мы развелись в прошлом году. В столичную труппу меня обратно не взяли. Работаю в провинциальном театре, – она печально вздохнула. – А как ты, Виктор? Помнишь, что обещал мне тогда после выпускного вечера? А сам уехал и пропал. Ни письма, ни весточки…

Виктор? Это его имя? Почему оно удивило его? Тут дошло до него, что он не помнил ни своего имени, ни своего прошлого. Значит… Значит, они действительно знакомы с этой женщиной и у них были серьёзные отношения в прошлом?

Он отделался фразой, которая, по его мысли, должна была снять напряжение между ними:

– Столько лет прошло…