Изумительный Морис и его ученые грызуны - Терри Пратчетт

– Тогда ладно. – Снова повисла пауза, заполненная шумом дождя.

– О’кей, вампиры, – продолжал голос. – Ночь выдалась ненастная, в такую мокреть не полетаешь. Есть там внутри вампиры?

– Нет, что вы! – заверил парнишка. – Мы все совершенно безобидны!

– О нет, – пробормотал Морис и заполз под сиденье.

– Это радует, – произнес голос. – В наши дни осторожность не помешает. Столько подозрительных личностей вокруг шастает.

В окно просунулся арбалет, и тот же голос объявил:

– Кошелек и жизнь. Два по цене одного, так сказать.

– Деньги в сундуке на крыше, – сообщил Морис откуда-то с пола.

Грабитель оглядел темное нутро дилижанса.

– Это кто сказал?

– Эгм, я, – отозвался мальчишка.

– Так у тебя ж губы не двигались, малец!

– Тем не менее деньги на крыше. В сундуке. Но на твоем месте я не стал бы…

– Ха, да уж наверняка не стал бы, – хмыкнул грабитель. Лицо под маской, маячившее в окне, исчезло.

Мальчуган взял с соседнего сиденья дудочку. Дудочка была из тех, что до сих пор называют «свистульками за пенни», хотя никто уже и не помнит, когда это они стоили всего один пенни.

– Сыграй «Разбойное нападение», малыш, – тихо посоветовал Морис.

– А нельзя ли просто отдать ему деньги? – раздался голос Персиков. Очень тихий голос.

– Деньги – такая штука, которую люди должны отдавать нам, – сурово напомнил Морис.

Над их головами сундук со скрежетом заскользил по крыше дилижанса: грабитель стаскивал добычу вниз.

Мальчуган послушно взялся за дудочку и сыграл несколько нот. Вот теперь звуки послышались самые разные. Сперва скрип, затем глухой стук, какая-то возня и короткий вскрик. Очень короткий.

Когда все смолкло, Морис вновь вскарабкался на сиденье и высунул голову из окна в ночную темень и дождь.

– Хороший человек, – похвалил он. – Разумный. Чем больше сопротивляешься, тем больнее они кусаются. Кожу еще не прокусили, нет? Вот и славно. Подойди чуть ближе, чтобы я мог тебя видеть. Но смотри, без резких движений. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь запаниковал, правда?

В свете каретных фонарей вновь появился грабитель. Ступал он очень медленно и осторожно, широко расставив ноги. И тихонько поскуливал.

– А, вот и ты, – весело приветствовал его Морис. – Что, забрались в штаны и вскарабкались прямо вверх, да? Крысы, они такие. Ты просто кивни, их ведь лучше не злить лишний раз. А то как знать, чем все закончится.

Грабитель медленно кивнул. А в следующий миг изумленно сощурился.

– Ты – кот? – пробормотал грабитель. Затем закатил глаза и охнул.

– Я разве велел говорить? – мурлыкнул Морис. – По-моему, говорить я не велел, нет? Что, возница сбежал или ты его прикончил?

Грабитель отрешенно глядел прямо перед собою.

– А ты быстро учишься. Одобряю, – похвалил Морис. – На вопрос можешь ответить.

– Сбежал, – хрипло отозвался грабитель.

Морис втянул голову обратно в окно.

– Что думаете? – промолвил он. – Дилижанс, четверка лошадей, вероятно, в мешках с почтой найдется что-нибудь ценное. Эх, глядишь, целая тысяча долларов, а то и больше. Паренек может сесть за кучера. Попытка не пытка?

– Морис, это же кража, – отозвалась Персики. Она устроилась на сиденье рядом с мальчишкой. Персики была крысой.

– Ну, не то чтобы прямо кража, – запротестовал Морис. – Скорее… находка. Возница сбежал, так что это все равно что… о, спасение имущества! Точно, мы можем вернуть его за вознаграждение. Так гораздо лучше. Законно опять же. Ну что, согласны?

– Люди начнут задавать слишком много вопросов, – напомнила Персики.

– Если мы просто-напросто бросим все это добро на дороге, его все равно сопрет какое-нибудь мур-р-рло, – взвыл Морис. – Какой-нибудь ворюга все приберет к рукам! Может, пусть лучше оно нам достанется, а? Мы-то не воры.

– Морис, мы ничего не возьмем, – отрезала Персики.

– Ну тогда давайте украдем лошадь грабителя, – предложил Морис, так, словно для достойного завершения этой ночи необходимо было похитить хоть что-нибудь. – Если крадешь у вора, это не кража, потому что одно отменяет другое.

– Мы не можем просидеть здесь всю ночь, – заявил парнишка Персикам. – Тут он прав.

– Точно! – с энтузиазмом подтвердил грабитель. – Вы же не можете просидеть здесь всю ночь!

– Точно, – подхватил хор голосов изнутри его брюк, – мы не можем тут всю ночь просидеть!

Морис вздохнул и снова высунулся в окно.

– О’кей, – протянул он. – Вот как мы поступим. Ты стоишь неподвижно, глядишь прямо перед собой, и чтоб мне без фокусов, а то мне стоит только словечко сказать…

– Не говори словечка! – взмолился грабитель.

– Идет, – согласился Морис. – В наказание мы заберем твою лошадь, а тебе достанется карета, потому что это кража, а воровать позволено только ворам. Согласен?

– Как скажешь! – откликнулся грабитель, но тут же, подумав, поспешно добавил: – Но только, пожалуйста, ничего не говори!

Бедолага по-прежнему глядел прямо перед собою. Он видел, как из дилижанса вышли мальчишка с котом. За спиной его слышались разнообразные звуки: эти двое забирали его лошадь. Грабитель подумал о мече. Ну да, ему, конечно, достанется целый почтовый дилижанс, но ведь есть еще такая штука, как профессиональная гордость!

– Ладно, – снова раздался кошачий голос. – Мы уходим, а ты пообещай, что с места не двинешься, пока мы не скроемся из виду. Обещаешь?

– Слово вора, – отозвался грабитель, медленно опуская ладонь на рукоять меча.

– Хорошо. Мы тебе, безусловно, доверяем, – откликнулся кот.

Грабитель почувствовал, как штаны его стали значительно легче – крысы высыпали наружу и порскнули прочь. Звякнула упряжь. Он выждал мгновение, затем стремительно развернулся, выхватил меч и кинулся вперед.

Ну, чуть-чуть вперед. Он бы, конечно, не грянулся оземь с таким грохотом, если бы кто-то не связал вместе шнурки его ботинок.

Все говорили, он просто изумителен. Изумительный Морис, вот как его прозвали. Но он вовсе не собирался никого изумлять. Просто так вышло.

Когда в один прекрасный день, сразу после обеда, он посмотрел на свое отражение в луже и вдруг понял: «Это ж я», он сразу догадался: что-то тут не так. Прежде он себя не осознавал. Конечно, вспомнить, что он там про себя думал до того, как стал изумительным, было непросто. Кажется, прежде в голове его плескалось что-то вроде супа.

А потом еще эти крысы, которые жили под мусорной кучей в углу его законной территории. Морис понял, что крысы учености не чужды, когда напрыгнул на одну такую, а крыса возьми и скажи: «Послушайте, а может, сперва поговорим?» – и какая-то часть его изумительно нового сознания подсказала: нельзя жрать того, кто владеет даром речи. По крайней мере, не выслушав сперва до конца.