Один мертвый керторианец - Александр Дихнов

Очнулся я, когда блуждающий по поверхности письменного стола взгляд, скользнув по мраморному пресс-папье, сфокусировался на циферблате часов. Стрелки показывали пять минут третьего! Я опаздывал, и это решило вопрос. Явиться на встречу позже назначенного срока – это позор, но не прийти потому, что ты опаздывал, – такое просто не лезло ни в какие ворота!

Вскочив как ошпаренный, я метнулся к выходу, но тут же вернулся к столу и, включив интерком, проорал Тэду:

– Уилкинса ко мне в гардеробную! Бегом!

Похоже, мой тон настолько его ошарашил, что он обошелся без своих умненьких вопросов.

Перепрыгивая через две ступеньки, я промчался вниз в гардеробную, находившуюся рядом со спальней, лихорадочно соображая, что бы надеть, ведь, невзирая ни на какие обстоятельства, я не мог позволить себе выглядеть нелепо или неряшливо. Не мудрствуя, я остановил свой выбор на классическом деловом костюме.

Уилкинс проявил изрядную расторопность и влетел в гардеробную как раз в тот момент, когда я судорожно натягивал брюки. Не найдя подходящей мишени для бластера, он переключил свое внимание на меня:

– В чем дело, сэр?

– Немедленно подготовить мне наш самый быстрый флаер. Через три четверти… о, дьявол!.. через сорок минут я должен быть в городе!

– Но, босс… Маршрут… И парни должны подготовиться…

Колоссальным усилием я сдержался и, завязывая галстук, просипел:

– Уилкинс, я увеличиваю вашу зарплату на треть.

– О!.. Мм… – (Неразборчиво.)

– За это я никогда больше не услышу “но, босс”! Ясно?

– Да, босс! – Он вынесся из комнаты.

Еще через пять минут я уже мчался на улицу, на ходу набрасывая плащ и причесываясь. Как это ни странно, мой личный флаер, которым я не пользовался уйму лет, действительно поджидал меня внизу лестницы вместе с Уилкинсом, заботливо поддерживающим дверцу. Влетев в кабину, я завел двигатель и тут вспомнил, что не взял никакого оружия. Это было фантастическое ротозейство, но не возвращаться же… Повернувшись к Уилкинсу, я потребовал:

– Дайте мне ваш бластер!

Тот аж в лице изменился, но без комментариев протянул мне пистолет рукоятью вперед. Схватив оружие, я бросил его на колени и рванул штурвал.

. Пока флаер набирал высоту, я мельком осмотрел бластер и не удержался от смеха. Это была какая-то суперновая модель, стрелять из которой я не умел. Впрочем, это как раз было неважно, стрелять-то я все равно не собирался, другое дело – прийти вообще невооруженным.

Тем временем флаер поднялся над кронами деревьев рывком, от которого зарябило в глазах, я развернул его к городу и погнал.

Вообще-то прогулки на флаере по Новой Калифорнии считались приятным занятием. Летишь себе спокойненько, разглядываешь диковинные леса, залитые красноватым солнечным светом, подумать можно о чем или вспомнить – плохо ли… Но вот когда несешься на пределе тяги, так, что штурвал из рук воротит и стенки кабины вибрируют, тогда гадостнее занятия не придумать. К тому же еще и эти низкие облака, влетать в которые строжайше не рекомендуется…

Однако, как я ни торопился, на подлете к Нью-Фриско часы показывали без десяти три. И хотя оставшееся расстояние было невелико, это означало, что я опоздал, потому что со всеми этими ограничениями скорости, соблюдениями зон движения и прочей мурой полет над большим городом превращался в полет мухи по сиропу.

В моем распоряжении оставалась единственная возможность, которой я не без содрогания воспользовался.

Вместо того чтобы набрать высоту и перестроиться в полагающийся ряд, я снизился и повел машину прямо между двухсотметровыми небоскребами. Это было вопиющее нарушение правил и по-настоящему опасно. Постоянная смена освещения, закрытые повороты, необходимость отслеживать показания радара и плюс ко всему неожиданные резкие порывы ветра – так летали, наверное, только самоубийцы и опаздывающие керторианцы. Тем не менее, несмотря на глубочайшую растренированность, в критический момент ко мне вернулись и хладнокровие, и привычная скорость реакции, так что я долетел. Винтом вынырнув из-за среза крыши, я накатом бросил флаер на парковочную площадку здания на углу Седьмой и Южной, прямо напротив входа в искомое кафе.

Когда, на ходу засовывая бластер в карман брюк, я подбежал к двери, часы над входом показывали три. Однако, влетев внутрь и окинув взглядом интерьер, Бренна я не обнаружил. Это настолько меня поразило, что я никак не отреагировал на звук вновь раскрывшейся за моей спиной двери, но тут прямо у меня над ухом заорали:

– Где этот псих, примчавшийся сюда на мудацком зеленом флаере?!

В зале раздался одинокий хохот, и, проследив его источник, я нашел-таки Бренна. Придя от этого еще в большее изумление, я обернулся и увидел двух офицеров дорожной полиции.

– Вы, наверное, меня имеете в виду?

– Ты… – Старший самозабвенно заорал, но тут напарник сильно дернул его за рукав.

Старший закрыл рот и посмотрел на меня, потом поморгал, еще раз посмотрел на меня и перевел взгляд на пол, на потолок, в сторону, на напарника. Я попытался смягчить охватившее его неудобство и предложил:

– Лейтенант, может быть, мне заплатить вам штраф? Он отшатнулся, словно я подкинул ему гадюку, и со словами:

– Нет, сэр… Извините, сэр… – они вынеслись из кафе так, будто за ними гнался разгневанный полковник.

Проводив их взглядом, я развернулся и двинулся к дальнему угловому столику, за которым сидел Бренн, катая между ладоней полупустую рюмку. Неудивительно, что я не узнал его с первого взгляда. Моя память хранила его высоким, статным, с шапкой белокурых волос и пронзительными голубыми глазами. Сейчас же очень коротко стриженные волосы можно было назвать скорее рыжими, глаза скрывались за стеклами зеркальных темных очков, и к тому же он заметно ссутулился, что скрадывало контуры его мощной фигуры. Не пытаясь угадать, чем вызваны подобные перемены, я отметил, что прежний Бренн мне импонировал больше…

Когда я приблизился, он кивнул, будто мы расстались вчера, а не шестьдесят лет назад.

– Привет, Рене! Присаживайся. Отодвинув стул, я уселся напротив него.

– Привет… – Я замялся: мы обычно не пользовались настоящими именами, а его текущего я не знал.

– Брэндон О'Кэллаган, – услужливо подсказал он и усмехнулся: – Старик, ты вышел из формы.

Это, конечно, было правдой, но я все же возмутился. Даже зная глубоко чуждый сантиментам характер Бренна, я ожидал услышать нечто более приятное.

– С чего ты взял?

– Ай, брось! Приносишься на встречу в последнюю минуту, запыхавшийся, взбудораженный, с полицией на хвосте… – Он покачал головой. – Да ты посмотрись в зеркало: килограммов двадцать лишнего веса и выражение скучающего богатея на лице.