Будь моим талисманом - Ольга Шерстобитова

– Элла! – окликнула мачеха, и ее голос показался карканьем вороны.

Мужчина же неожиданно дернулся, как от удара, резко выдохнул и… пошел ко мне, не сводя своих восхитительных глаз. Так, как я на него смотрела, наверное, кролик на змею таращится. И понимает: надо бежать, потому что все вопит – опасность. И не может. Словно зачарованный, замирает на месте, готовый умереть, лишь бы немного потонуть в подобной синеве.

Я даже не сразу рассмотрела его внешность, так была потрясена этим взглядом. А ведь мужчина красив, словно принц из прочитанной сказки! У нас в деревне таких и не встретишь. Большинство селян крепкие да могучие, но от их вида не то что благородством не пахнет, даже обычной притягательностью. А этот… Стройный, грациозный, выше меня на полголовы. И чувствуется в нем и невиданная сила, и уверенность, и… опасность. Черты лица немного хищные, скулы и подбородок острые, а губы – тонкие. Прямые волосы спускаются ниже плеч. И такие они черные, словно ночь непроглядная.

Незнакомец подошел совсем близко, медленно опустился передо мной на колени прямо в грязь, не обращая внимания на то, что его одежда испачкалась. Снял с мизинца на левой руке колечко с синим камушком и протянул… мне.

– Обручальное! – удивленно воскликнула мачеха.

Я посмотрела на его дрожащую ладонь и даже не смогла зажмуриться. Он что, меня замуж зовет? Вот так запросто? Пришел, увидел и… Я столкнулась с незнакомцем взглядом, чувствуя, что подкашиваются ноги, а тело горит, плавится от того, как он на меня смотрит.

– Не обижу. Ни словом, ни взглядом. Клянусь.

И от его низкого, чуть с хрипотцой голоса, хочется расплакаться.

Что со мной происходит? Приворот? Наговор? Сглаз? Порча?

И эта протянутая рука, глаза, сверкающие синевой…

Да кого он замуж зовет? Сироту без приданого. И мне вдруг становится невыносимо горько и стыдно из-за своего заштопанного грязного платья, стертых рук и разбитых коленей.

Я зажмурилась, надеясь, что наваждение исчезнет. Распахнула глаза. Горит синий камень на обручальном колечке. И я вдруг отчетливо понимаю, что сейчас вершится моя судьба. Не возьму я его и останусь в этой беспросветной тьме, вынужденная от зари до заката работать, терпеть тычки да крики мачехи, а потом и замуж выйду… за Густава. Но и взять… Разве можно верить словам да клятвам? Пустые они. А мужчина этот незнакомый ждет, не поднимается.

Мерцает огонек на колечке, лежащем в ладони, манит, зовет, обещая… что? Счастье? Или беду? Я чувствую себя мотыльком, летящим на огонь.

– Элла! Немедленно пошла в дом!

Я вздрогнула от этого крика, снова пропадая в бездонной синеве этих сумасшедших глаз. Выбирай, Элла! Вот тебе шанс изменить судьбу. Только сейчас нужно решать, не мешкая.

– Элла, змея подколодная!

И я протянула незнакомцу свою дрожащую руку.

Он не спрашивал и ничего не уточнял, просто надел колечко на палец и поцеловал ладонь, покрытую мозолями, а потом, тяжело дыша, уткнулся в мои колени.

Я же, растерянная и взволнованная, столкнулась взглядом со спутниками незнакомца. Серьезные, вдумчивые. Мой жених поднялся и улыбнулся. И мир, только что вернувшийся и восстановившийся, снова рассыпался.

– Ах ты, дрянь! Я тебя растила, ночей не спала!

Мужчина, так неожиданно ставший моим женихом, обернулся, нахмурился, снова посмотрел на меня и уточнил:

– Это кто?

– Мачеха.

– Не отдам эту неблагодарную девчонку, змею подколодную! – разорялась Архара, едва ли не выплевывая каждое слово.

Кажется, до нее дошло, что меня сейчас заберут, а бесплатная служанка навсегда из ее дома исчезнет.

– Арий, – позвал кто-то из аристократов, и незнакомец обернулся, посмотрел на своих спутников.

– Да от нее беды одни!

Мачеха все пуще меня кляла, обзывая. И так мне стыдно стало, что захотелось сорваться с места и сбежать от этого подальше. Откажется ведь. Она ему сейчас такого насочиняет… И Арий, как и все остальные, поверит. Что же я натворила! Архара меня со свету сживет, когда он уйдет.

Арий обернулся, посмотрел в упор на мою мачеху, щелкнул пальцами, и… она упала, как подкошенная. Он что, еще и маг? Поймал мой испуганный взгляд и спокойно сказал:

– Я – дракон.

Мухоморы в горошинку!

Да они ж… Да он… шутит?

Арий неожиданно прижал меня к себе и снова прошептал:

– Не обижу.

И сердце у него под моей ладонью колотится так же сильно и быстро, как и у меня. А пахнет дракон необъяснимой предгрозовой свежестью. И в этот момент меня совсем не волновало, что неприлично девушке обниматься с мужчиной.

– Какие-то вещи забрать хочешь? – спросил Арий.

И осознание того, что обратного пути нет, сама согласилась и выбрала, никто не принуждал, заставляет меня дрожать. Это навсегда. Уеду отсюда и не вернусь.

– Не обижу, – снова прошептал дракон, явно понимая, что я чувствую.

Я осторожно выпуталась из его рук, посмотрела на дом, из которого вышли две служанки, помогающие с уборкой, да сводные сестры. Мачеха уже пришла в себя, поднялась и гневно сверкала глазами, не осмеливаясь проронить хотя бы слово.

И что мне отсюда забирать? Из одежды пара старых платьев да…

– Книга, – сказала я.

– Хорошо, – с облегчением выдохнул Арий.

Неужели боялся, что я передумаю?

– Сама сходишь или мне с тобой…

– Сама.

Я на негнущихся ногах подошла к крыльцу, поднялась, заставив сводных сестер от меня шарахнуться, как от привидения, и открыла дверь в дом. Добралась до своей каморки под чердаком, села на тюфяк и попыталась прийти в себя. Снаружи раздавались голоса, но слов я разобрать не могла.

Снова поднялась, умылась, достала простое, но чистое платье, переоделась и переплела косу, перевязала раненые колени. Так, а теперь книга. Спустилась в кабинет отца, зная, что она там, и едва нашла, прижала к себе.

Во дворе снова послышалась ругань. Значит, мачеха все же не побоялась Ария и, судя по всему, других драконов. Это плохо. Это очень-очень плохо. Голос Архары неожиданно послышался совсем близко. Через мгновение она влетела в кабинет, достала из шкафа резную шкатулку и поставила передо мной на стол.

– Вот, забирай, др…

Раздался щелчок, и мачеха схватилась за горло, будто кто-то ее душил. В дверях стоял Арий.

– Бери, – сказал он.

– А это что? – нашлась я.

– Часть приданого твоей матери, – прошипела Архара. – Забирай. Все равно этот ларец не открывается.

Что бы там ни было, мне это не принадлежит. По всем законам королевства приданое отдается жениху, а потом и мужу. Молодец он, что скажешь, стребовал положенное. А я-то размечталась, будто на меня позарился. Глупая, думала, ему я нужна.