Свадьбе быть! - Елена Малиновская

– Папа, это мой жених, – с достоинством проговорила я. – Фредерик Иртор. Вчера он сделал мне предложение, и я ответила на него согласием.

– Иртор? – Отец наморщил лоб в явной попытке припомнить, не слышал ли прежде этой фамилии. Затем удивленно развел руками и спросил: – Что за Иртор такой? Впервые слышу!

– Я всего год как живу в Аррасе, – вежливо проговорил Фредерик. Слабо усмехнулся и исправился: – Точнее, я вообще всего пару лет как переехал в Севильон из Трекса.

– Из Трекса? – переспросил отец и с нескрываемым отвращением скривился. – Из этой южной дыры, где только и умеют, что воровать, пить и попрошайничать?

Лицо Фредерика немедленно покрылось красными пятнами. И я вполне понимала его немое возмущение. Конечно, неприятно слышать подобное о своей родине.

– Папа! – вскинулась я, поторопившись прийти жениху на помощь. – Ну что ты, в самом деле! Да. Трекс – бедная страна. Но это не значит…

– Чем вы зарабатываете себе на жизнь? – оборвал меня отец, вперив тяжелый испытующий взгляд в Фредерика.

Тот несколько раз кашлянул, покосившись на меня с некоторой обидой и досадой.

– Папа! – процедила я. – Ну право слово, это невежливо…

– Чем? – опять не дал мне договорить отец, продолжая внимательно смотреть на Фредерика.

Эх, явно не успокоится, пока из моего жениха всю подноготную не вытрясет.

– Я художник, – вежливо уведомил Фредерик. – И, смею надеяться, непло…

– Художник?! – перебил его отец с таким нескрываемым отвращением, будто мой жених признался в том, что по ночам зарабатывает себе на жизнь грабежом беззащитных припозднившихся прохожих.

– Да, и я неплохой художник, – все-таки завершил фразу Фредерик, горделиво задрав подбородок.

Отец кисло поморщился, вряд ли удовлетворенный его словами.

– Поверьте, я не нуждаюсь в деньгах, – хмуро сказал Фредерик, который без особых проблем понял, что именно так не устраивает моего отца в его кандидатуре. – И ваша дочь ни в чем не будет нуждаться.

– И сколько вы зарабатываете? – скептически вопросил отец. – Тысячу золотых, две в год?

Фредерик так отчетливо скрипнул зубами, что это услышала даже я.

На самом деле, конечно, он зарабатывал намного меньше. Нет, я не спрашивала, сколько именно. Но об этом было несложно догадаться. У любых людей творческих профессий случаются так называемые простои, когда их творения по каким-то непонятным причинам никто не торопится покупать. Фредерик не жаловался мне, но я знала, что последний его такой простой продлился три месяца и закончился буквально пару недель назад. Он получил хороший заказ от одной богатой семьи, глава которой решил повесить в кабинете свой парадный портрет.

Именно благодаря этим деньгам стало возможно вчерашнее пиршество в одном из лучших ресторанов не только Арраса, но и всего Севильона. Увы, я прекрасно понимала, что при этом Фредерик выложил все до последней медной монеты, желая произвести на меня впечатление.

Но это все ни капли не волновало меня. В конце концов, главное не то, сколько мужчина зарабатывает, а то, сколько он готов тратить на тебя. Можно быть женой самого состоятельного мужчины в мире и ходить в обносках, держа строгий отчет за каждый потраченный медяк. Фредерик был не такой. Я абсолютно не сомневалась в том, что в случае крайней нужды он забросит свои кисти и холсты подальше и отправится на самую грязную работу, лишь бы обеспечить семью.

Хвала небесам, такое вряд ли возможно. Как-никак, но мои родители в деньгах не нуждаются, поэтому я могу позволить своему любимому человеку заниматься тем, чем он хочет. Правда, вряд ли Фредерик женится на мне из-за корысти. По крайней мере, за то время, что мы вместе, он ни разу не попросил меня ни о чем материальном. Поэтому я твердо уверена в том, что наш брак будет не по расчету.

– Папа, разве это так важно? – в очередной раз решительно вмешалась я. – Фредерик любит меня. Я люблю его. И мы будем жить долго и счастливо. В конце концов, я и сама работаю.

– Работаешь? – Отец аж икнул от моего заявления. Откинулся на спинку стула и криво ухмыльнулся. – Напомни-ка, милая моя, кем ты там работаешь?

Я насупилась, неприятно покоробленная его сомнениями в моих профессиональных умениях.

Ну да, великой магички из меня, увы, не выросло. Но я неплохо разбиралась в свойствах всевозможных артефактов и талисманов. И оно немудрено, если учесть то обстоятельство, что мой отец, считай, всю жизнь занимается ими. Моими самыми любимыми книгами с детства были красочные альбомы с описаниями камней и тем, как они влияют на магический потенциал оберегов.

– Ты прекрасно знаешь, что я числюсь постоянным консультантом у Ребекки Грейн, которая держит лавку артефактов в паре кварталов отсюда, – с достоинством сказала я. – Я уже много раз оказывала ей небольшие услуги. И она была приятно удивлена моими знаниями.

– И ты собираешься и дальше тратить время на эту чушь? – Отец внезапно запрокинул голову и расхохотался.

Мы с Фредериком переглянулись. Мой жених выразительно пожал плечами и, пользуясь удобным моментом, подхватил с пола штаны, скинутые еще вчера в порыве любовной страсти. Опять нырнул за кровать, должно быть, торопясь хоть немного одеться.

Я тоскливо вздохнула. Увы, никаких предметов моего гардероба в пределах досягаемости и видимости не наблюдалось. Эх, придется мне пока посидеть под одеялом.

Приступ веселья отца не продлился долго. Достаточно скоро он утер заслезившиеся от смеха глаза и опять в упор посмотрел на меня.

– Другими словами, ты продавщица, – резюмировал он. – Самая обычная продавщица, просто назвала это заковыристо. И не хочешь ничего менять в своей жизни.

– И что? – агрессивно спросила я. – Не имею права, что ли?

Отец потер переносицу, и в этот момент я с нескрываемым изумлением заметила, что его пальцы подрагивают от какого-то нервного напряжения. Затем, приняв решение, он устало посмотрел на меня.

– Я выйду сейчас в гостиную, – проговорил он. – Оденьтесь оба. Только, чур, никаких любовных игрищ не устраивать. У меня к тебе серьезный разговор, Мелисса. – Покосился на Фредерика, который вновь заинтересованно высунулся из-за кровати, и сквозь зубы добавил: – Твоего якобы женишка это совершенно не касается. Пусть выметается!

– Да как ты смеешь! – вскинулась я. – Его отныне все касается, что касается меня!

Однако отец не обратил на мой выкрик ни малейшего внимания и вышел из комнаты.