Звездная королева - Рошани Чокши

Затаив дыхание, я шагнула назад и приникла ухом к занавеске.

– Жаль, – раздался голос, охрипший от многолетнего курения кальяна с ароматом роз.

Матушка Дхина. Она правила гаремом железной рукой. Может, она и не подарила радже сыновей, но обладала несомненным достоинством: живучестью. Она перенесла семь беременностей, двух мертворожденных малышей и потливую горячку, что за последние три года унесла жизни восьми жен. Слово матушки Дхины было законом.

– Чего жаль?

Жеманный голос. Матушка Шастри. Вторая по главенству. Из молодых жен, но недавно родила близнецов. Она была гораздо коварнее матушки Дхины, но ей недостает амбиций, что свойственны истинному злу.

– Жаль, что Адвити ушла не так, как Падмавати.

Я стиснула кулаки, впиваясь в ладони ногтями. Адвити. Я пробыла с ней не так долго, чтобы успеть назвать матерью. И не знала о ней ничего, кроме имени и смутных слухов, будто она не ладила с другими женами. Особенно с матушкой Дхиной. Когда-то они были соперницами. И даже смерть не даровала ей прощения матушки Дхины. В остальном Адвити оставалась туманным образом в моей голове. Порой, не в силах уснуть ночами, я пыталась наполнить его красками, но ничего не могла вспомнить – ни длины ее волос, ни аромата ее кожи. Адвити была загадкой, и от нее мне досталось лишь имя и ожерелье. Я инстинктивно потянулась к ее последнему дару: круглому сапфиру на жемчужной нити.

– Обычно, если женщина умирает в родах, то и ребенок тоже, – прохрипела матушка Дхина, и я почти ощутила запах дыма, клубящегося меж ее зубами.

Матушка Шастри порицающе цокнула:

– Нехорошо так говорить, сестра.

– И почему же? – звонко спросила еще одна жена. Я не узнала голос, должно быть, новенькая. – Ребенку положено жить дольше матери. Жаль, что сын Падмавати умер вместе с нею. А кто такая Адвити?..

– Уже никто, – рыкнула матушка Дхина, и юная жена осеклась. – Она была лишь куртизанкой, попавшейся на глаза радже. Майявати ее дочь.

– Та? С гороскопом?

И еще один голос присоединился к беседе:

– А правда, что она убила Падмавати?

Да, бхаратцы не верили в призраков, но гороскопы – совсем другое дело. Целые жизни в королевстве строились вокруг выпавшей каждому астральной оси. Похоже, только отец не относился к гороскопам серьезно. Он считал судьбу чем-то податливым, что можно изменить, повернуть в любую сторону и истолковать в нужном ключе. Но придворные оставались при своем мнении. Какая бы магия ни помогала читать послания в звездах, мой небесный прогноз был мрачен и тернист, о чем жены раджи не позволяли мне забыть. Из-за них я возненавидела звезды и проклинала ночное небо.

– Вполне может быть, – пренебрежительно бросила матушка Дхина. – Дурная судьба сеет вокруг несчастья.

– Так это правда?

Сколько раз я задавала себе тот же вопрос? Я пыталась убедить себя, что все это лишь пустая болтовня гаремных жен и череда неудачных совпадений, но порой… порой я сомневалась.

– Раджа должен избавиться от нее, – сказала матушка Шастри. – Пока ее напасть не перекинулась на другого.

– Да как тут избавишься? – фыркнул кто-то. – Разве на ней кто женится с таким гороскопом? Она несет смерть, куда бы ни пошла.

Новая жена со звонким голоском взволнованно прошептала:

– Я слышала, будто ее тень ни на миг не замирает.

– Слуги говорят, – подхватила еще одна, – что ей кланяются змеи.

Я оттолкнулась от стены. Я знала все сплетни и не желала снова их слушать. Обидные слова будто ползли по моей коже, и я мечтала их стряхнуть, избавиться от оскорблений, насмешек, намеков. Но они вцепились намертво, проникая в меня густым дымом, вытесняя кровь из вен, пока я до краев не наполнилась ненавистью.

Вдали раздался второй удар гонга. Я ускорила шаг, туфли застучали по мрамору. Когда я бежала через сад, пронизанный солнечными лучами, что-то вдруг показалось мне жутко неправильным. Но я не понимала, что именно, пока свет не проник сквозь кроны фиговых деревьев, исполосовав меня точно тигра, пока на мощеную дорожку перед зданием архивов не упала тень листвы.

Моя тень.

Я ее не видела…