Скорость Тьмы - Валентин Леженда

— Обстоятельства здорово изменились, — с некоторым сожалением сообщил он сидящему напротив Карелу. — Такая у нас работа, ты уж не обессудь. Думал, пусть парень немного погуляет, развеется, ан нет... Сверху давят, отправляй, говорят, сокола на новое задание, время, мол, не ждет.

— Понимаю. — Майор прилагал большие усилия, чтобы выглядеть естественно.

Идеальнее всего сейчас было бы вообще прикинуться тупым послушным манекеном и лишь согласно кивать в такт речи начальника, а на все возможные вопросы монотонно отвечать: «Сделаем».

— Что-то ты неважнецки сегодня выглядишь, майор...

— Плохо ночью спал.

— А что ж такое, может быть, кошмары?

— Не без этого.

— И что тебе снилось?

Это уже вообще лишнее, но ответить придется.

— Ева Браун неглиже.

— Ну, разве это кошмар? — рассмеялся Сан Саныч, выпуская дым через ноздри. — Мне бы такое приснилось... я бы обрадовался.

— А она там не одна была, а с Гитлером, — мрачно добавил майор.

— Это как? — опешил подполковник.

— А вот так!

— И что же они там делали?

— Вы действительно хотите это знать?

— Если можно.

— Рвали на куски большую карту Европы и жрали их...

Сан Саныч перестал улыбаться и глубокомысленно добавил:

— М-да, действительно кошмар. Ну и воображение же у тебя, Валдек. Впрочем, не хочешь говорить, что тебе на самом деле приснилось, не говори. Я поинтересовался из вежливости. Обсудим мы сейчас кое-что другое. Понимаю, ты устал, но время, как я уже говорил, не ждет. По некоторым данным, в Германии готовится покушение на фюрера. Что по этому поводу думаешь?

— Бесполезно, — ответил Карел, массируя виски, — Смерть бесноватого вряд ли что-то существенно изменит. А кто стоит в центре заговора, известно?

— Скорее всего, верхушка Абвера, хотя, оговорюсь, эта информация не проверена. Уж слишком много дезы в последнее время идет из Третьего рейха. Но пофантазировать на эту тему нам никто не запретит. Ну, к примеру: что мы выиграем в случае успеха покушения? Как думаешь, кто сядет на опустевший трон?

— Можно только предположить... — Майор задумался. — На место фюрера вполне может прийти такая заметная фигура, как Герман Геринг, хотя заговорщики могут готовить и своего кандидата — того же Канариса. Заранее прогнозировать сложно.

— Ну хорошо, допустим, — кивнул подполковник. — Герман Геринг — рейхсминистр, рейхсмаршал, глава Люфтваффе, влиятельнейшая фигура рейха. Что изменится, если у руля станет именно он?

— А вы как считаете? — вопросом на вопрос отреагировал Карел.

— Мне интересно услышать твое мнение. Что ж, ничего не поделаешь.

— Геринг — официальный преемник фюрера. Его нельзя назвать патологическим антисемитом, как того же Гитлера. Ходят слухи, что на руководящих постах Люфтваффе служат евреи. Но, пожалуй, это единственное различие Гитлера и Геринга. Герман — верный соратник своего вождя. Именно он организовывал все основные «боевые операции» нацистов, когда в Германии шла ожесточенная борьба за власть. Именно он создал в тридцать третьем году первый концлагерь. Именно Геринг стоял за поджогом Рейхстага. Пожалуй, из всего близкого окружения Гитлера он — самый агрессивный.

— Значит, ты считаешь, что его фигура у руля Третьего рейха нам не выгодна?

— Кому — нам? — осторожно уточнил майор. — России или нейроразведке?

— А разве это имеет значение? — удивился Сан Саныч. — Итак, кандидатура Геринга нам не подходит, хотя можно предположить, что он вполне способен по-мирному договориться с англичанами...

— После того, что Люфтваффе сотворили с английскими городами? — усмехнулся Карел. — Нет, никакой либерализации при Геринге в Германии не будет и ни с кем он о мире не договорится.

— Ну хорошо, — удовлетворенно кивнул подполковник. — А как тебе такая фигура, как Альберт Шпеер?

— Личный архитектор фюрера? — Майора откровенно забавляла эта игра в имена. — Его новаторские архитектурные решения впечатляют, да и на посту имперского министра вооружений он себя вполне достойно проявил. Но почему вы заговорили именно о нем?

— Еще одна заметная фигура, — просто пояснил Сан Саныч. — Мы ведь сейчас фантазируем. Станет во главе рейха Шпеер — глядишь, Германия одумается, новый лидер остановит войну, выпустит заключенных, разрушит нацистские лагеря...

— Маловероятно, — пожал плечами Карел. — К чему строить гипотезы. Мы, пожалуй, договоримся до того, что, мол, почему бы не начать с Берлином мирные переговоры.

— А что полагаешь, бесполезно?

— Снова провокационные вопросы, — грустно вздохнул майор. — Даже в самые отчаянные дни войны Сталин ни разу не пытался вести переговоры с немцами. Эпизод с болгарским послом Стаменовым, как и контакты весной этого года в Стокгольме и Женеве, не более чем очередная деза. В первом случае нужно было дезинформировать Гитлера, во втором — союзников. Сталин прекрасно понимает, что мир с Гитлером — быстрая потеря власти, а может быть, и скорее всего, и жизни.

— Что ж, должен признать: ты абсолютно прав. — Подполковник был доволен беседой. — Молодец, твои аргументы выдержат любую критику. Я всегда считал тебя одним из лучших и сейчас остаюсь при том же мнении.

— Ну, спасибо...

— Не спеши благодарить, маленький экзамен ты сдал. Не секрет, что мы давно уже планируем внедрение нейроразведчика в высшее руководство Третьего рейха...

— Но это невозможно! — возразил Карел, перебивая начальника. — Нацистская верхушка хорошо охраняется, псионики «Анненэрбе» ни на шаг не отходят от защищаемых подопечных. Как только мы попытаемся внедрить нейроразведчика, он тут же будет обнаружен.

— Помолчи и не перебивай! — строго потребовал подполковник. — Такая возможность на самом деле существует. Поначалу мы думали внедрить разведчика исключительно с целью убийства фюрера. Но наши аналитики тщательно просчитали все возможные варианты последующих событий. Были подробно проанализированы возможные преемники и ход войны. Вывод неутешительный: физическое устранение Гитлера только еще больше все усложнит.

— Но...

— Не перебивай! Сейчас он — слуга тех сил, которым когда-то весьма неосмотрительно подчинился. Возникла парадоксальная ситуация. Ты знаешь, что фюрер всегда обладал определенными способностями медиума. Он проводник, посредник между ХОЗЯЕВАМИ и всей немецкой нацией. Орудие, но не такое уж и слепое.

— Так в чем же заключается ваш хваленый парадокс?

Сан Саныч торжествующе усмехнулся:

— Парадокс в том, что одновременно являясь марионеткой в руках известных нам игроков, Гитлер определенным образом сдерживает их, не дает просочиться наружу. Получается некий круг, замыкающийся в конечном счете на самом фюрере. Подумай сам. Где-то в конце двадцатых будущий вождь нации заключает некий договор. Не будем говорить, с кем и чем этот договор был скреплен. Далее договор дает результат. Противоположная сторона сдержала слово, и фюрер получил долгожданную власть. Хотя он и был связан, но цель достигнута. Начинается война. На территории Германии возникают храмы смерти. Кому или чему приносятся многочисленные человеческие жертвы?