Не разделить огонь души - Нэм Иртэк

Положив ладонь на грудь оллундца, Триана рассматривала алую кожу мужа, бугрящуюся развитыми мышцами, и удивлялась тому факту, что совсем не против подобной близости. Прислушалась к сердцебиению Канстаэла, заметив, что оно гораздо более медленное, чем ее, потом к дыханию, мерному, спокойному, делающему ее мир предсказуемым и совсем не страшным.

— Проснулась, — рука оллундца накрыла ладонь Трианы.

Девушка подняла взгляд и посмотрела в те самые глаза, которые, как теперь казалось, очень давно покорили ее на празднике. И то тепло, что согрело замерзшую беглянку в лунную нуррианскую ночь, вновь вернулось к ней.

— Сколько прошло времени?

— Всего шесть часов из девяноста. Нет причин бояться.

— Я подумала… — Триана немного помедлила и решилась на откровенность, не акцентируя внимание на том, что может произойти. — Лунира уже давно со своим мужем и не только вступила с ним в брак по законам Оллунда, но даже прошла через слияние с Огнем, но она при мне ела мороженое. А я даже не смогла заставить себя прикоснуться к нему. Может, дело не в симбионтах?

— Будь иначе, наши дела обстояли бы хуже, чем сейчас. Случай с Лунирой и Вилзэлом довольно типичный для союзов разных рас. Не каждый организм может выдержать трансформацию, но даже пройдя ее, не каждый человек становится оллундцем в полной мере. Зачать ребенка мы можем лишь в момент слияния с Огнем, но этого не случится в том случае, если мать физически не готова взрастить внутри себя новый. И тот факт, что Лунира не полностью изменилась, подтверждается твоими словами, иначе она тоже не смогла бы прикасаться к чему-то холодному, не ощущая боли.

Триана вздохнула, опечалившись тем, что ее новая подруга может не познать счастья материнства, о котором мечтает.

— Разве она не знает этого? Вилзэл не сказал? Лунира надеется, мне кажется, это жестоко.

— Никто не знает, что случится. Процесс трансформации может длиться всю жизнь или пройти за месяцы, незачем отчаиваться раньше, чем будущее наступит. У них счастливый брак.

Последняя фраза, как показалось Триане, прозвучала слишком грустно. И нуррианка знала, что причина в ней.

— Расскажи мне о Земле, я слышала, что оллундцы посещали людей еще, когда они жили там. Когда мы вернемся на Оллунд, я начну учиться, поможешь?

— Когда вернемся, — повторил за женой Канстаэл, улыбнувшись. — Помогу и начнем мы сейчас, если уж застряли в космосе на несколько дней. Те старые истории мне нравились очень, когда я был маленьким. И я слушал записи, сделанные в давние времена, мне кажется, сотни раз.

Удобно лежа рядом с мужем, одна рука которого поглаживала ее ладонь, а вторая выполняла роль удобной подушки, Триана с интересом слушала историю открытия Земли оллундцами. Рассказы Канстаэла были о первых контактах двух рас, о сильной любви, чаще заканчивающейся смертью, чем счастьем, и нуррианка завидовала эмоциям, которые испытывали те далекие земляне, искренне полюбившие вопреки всему.

Низкий голос убаюкивал, покачивая на волнах покоя, и постепенно Триана вновь уснула. Но в этот раз ее сны были яркими, полными чувств, уже не чужих, а ее собственных. И там, за гранью реального мира, она улыбалась своему крылатому мужу и целовала его сама, позволяя телу отвечать на нежные прикосновения и отдаваясь жару, распространяющемуся и захватывающему всю ее целиком.

Канстаэл обнимал спящую жену и понимал, что несмотря ни на что, в этот момент он по-настоящему счастлив. Командующий никогда не избегал общества женщин, но ни с одной из тех, что встречались на его пути, у оллундца не возникало желания разделить свой огонь. Была то любовь или иное помрачение рассудка, как он воспринимал происходящее, Канстаэл не лукавил, рассказывая Триане о своих ощущениях в момент их встречи. Видимо, искра, возникшая между ними, и была тем симбионтом, что решил сменить хозяина. Почему это произошло, уже неважно, а что случится дальше…

Взглянув на спящую Триану, оллундец в очередной раз почувствовал, что кровь закипает лишь рядом с ней, а огонь рвется наружу, заставляя напрягаться мышцы и разум. И, не сдержавшись, Канстаэл легко поцеловал жену в приоткрывшиеся во сне губы, затем опустился к ключицам и… вздохнув, остановился. Не потому, что посчитал неправильным провести «процедуру», воспользовавшись состоянием Трианы. На своем посту ему приходилось принимать разные решения, и характер Канстаэла успел закалиться, сделав его жестким, если того требовали условия. Оллундец боялся. До дрожи и зубного скрежета, до спазма в сердечной мышце и судорогах в крыльях он не хотел видеть того, что случиться с Трианой после. Трансформация чаще всего убивала мозг, причиняя неимоверную боль людям, и Канстаэл не был готов стать причиной страданий Трианы. Он хотел оттянуть этот момент, пусть и понимал, что времени у них слишком мало. Но если ему удастся пробудить пусть хотя бы влечение в юной нуррианке, это облегчит протекание изменений. И мужчина хотел использовать этот совсем крохотный, но шанс.

Текли минуты, унося напряжение и заставляя мозг командующего работать в ином направлении, чем забота исключительно о собственных ощущениях и переживаниях. Канстаэл составил примерный план обучения для Трианы, в который в разной степени постарался включить общие дисциплины и специальные, пусть и на том уровне, что больше подходил для детей. И совсем упустил тот момент, когда его так неожиданно появившаяся в жизни и занявшая все мысли жена проснулась.

— Канстаэл, — тихо произнесла немного охрипшим после сна голосом Триана. — Поцелуй меня. Я хочу снова почувствовать это. И я хочу жить, с тобой, на Оллунде, на нашем острове, который будет летать высоко над огненным морем, я хочу любить и чувствовать, что нужна. Пожалуйста.

Услышав слова, каждое из которых разбивало все его аргументы против, Канстаэл подумал, что достаточно владеет собой, чтобы вовремя остановиться. Но в зеленых глазах его жены горел тот же свет, что привлек его еще на Нурриане, а волосы цвета жидкого огня влекли своей мягкостью, как и ее тело, уже не холодное, а горящее и зовущее…

Время спустя в капитанской рубке раздался приказ на срочную стыковку с научной станцией, а Канстаэл, ругая себя, укутывал уже потерявшую сознание и сотрясающуюся от бьющего ее озноба Триану в одеяло. Кожа нуррианки начала менять цвет, а температура тела постепенно повышалась, уже сравнявшись с привычной для оллундцев, в то время как сам Канстаэл бледнел, холодея от осознания того, что натворил.

— Потерпи, родная. Все пройдет и мы будем летать на нашем острове, — весь недолгий путь до станции мужчина уговаривал иногда приходящую в себя жену, целуя в горящий лоб и щеки.

Найунка встретила их едва ли не в стыковочном отсеке, где осмотрела Триану, определившись с тем, что пока процесс идет штатно.

— Хорошо, что не слишком затянули, сейчас у нее хорошие шансы. Вы можете улетать, теперь уже это моя забота, господин Ниом.