Кто боится смерти - Ннеди Окорафор

Когда он ушел, я пошла в свою комнату плакать. Больше никак не могла обуздать ярость. Теперь понятно, почему у них были скальпели вместо лазерных ножей. Скальпель проще устроен, его легче заколдовать. Аро. Всегда Аро. Почти всю ночь я придумывала, как бы мне ему навредить.

Сначала хотела сорвать с себя цепочку и выплюнуть камень в мусор, но не смогла решиться. Две эти вещи незаметно стали частью меня. Без них мне было бы стыдно показаться на людях. В ту ночь я не сомкнула глаз. Слишком злилась на Аро, слишком боялась, что мой кровный отец снова придет во сне.

Следующей ночью я уснула просто от усталости. К счастью, красный глаз не появлялся. Мне было уже получше, когда я встретилась после уроков с Бинтой и Дити.

– Слышали про фотографа? Говорят, у него все ногти выпали! – поделилась Дити, игриво перекатывая во рту алмаз.

– И что? – спросила я, опершись о стену школы.

– А то, что это отвратительно! – огрызнулась Бинта. – Что он за человек вообще?

– Где Луйю? – я решила сменить тему.

Дити хихикнула.

– Может, с Кэйси. Или с Гваном.

– Вот увидите, за Луйю дадут самый большой выкуп, – сказала Бинта.

Интересно, эти мальчики пытались тискать Луйю?

– А Калькулюс? – спросила я.

Калькулюс нравился Луйю больше всех. А еще он лучше всех в классе соображал в математике. У всех трех моих подружек было по несколько поклонников: больше всех у Луйю, на втором месте Дити. Бинта о своих разговаривать отказывалась. Мы болтали, и тут из-за угла вышла Луйю. Вокруг глаз у нее были темные круги, а шла она согнувшись.

– Луйю! – вскричала Дити. – Что случилось?

Бинта схватила Луйю за руку и заплакала.

– Посадите ее! – крикнула я.

Луйю сжимала и разжимала дрожащие кулаки. Затем ее лицо сморщилось, она пискнула от боли.

– Я позову кого-нибудь, – вскочила Бинта.

– Нет! – сумела проговорить Луйю. – Не надо.

– Что случилось? – спросила я.

Мы втроем сели на корточки вокруг нее. Луйю уставилась на меня пустыми глазами.

– Ты… ты, может, и знаешь, – сказала она мне. – Со мной что-то не так. Кажется, меня прокляли.

– Что ты?..

– Я была с Калькулюсом, – она помолчала. – Под тем деревом, где вокруг кусты.

Мы закивали. Там школьники всегда уединялись. Луйю нехотя улыбнулась.

– Я не такая, как вы трое. Ну, может, Дити меня поймет.

Бинта достала из сумки бутылку воды и протянула Луйю. Та отпила, а затем заговорила с яростью, которой я в ней не подозревала.

– Я пыталась, но я это люблю. Всегда любила! Почему нельзя?

– Луйю, что… – начала Дити.

– Целоваться, обниматься, трахаться, – сказала Луйю, глядя на Дити. – Ты ведь знаешь. Это приятно. Мы с тобой давно это знаем, – она взглянула на Бинту. – Это приятно, когда все хорошо. Я знаю, что теперь мужчинам нельзя нас трогать, и я пыталась!

Я взяла ее руку, но она отдернула.

– Я три года пыталась. Потом однажды пришел Гван, и я дала себя поцеловать. Сначала было хорошо, но потом стало плохо. Мне… стало больно! Кто такое со мной сделал? Нельзя же просто…

Она тяжело дышала.

– Скоро нам будет восемнадцать, мы будем совсем взрослые! Зачем ждать замужества, чтобы насладиться дарами Ани! А это проклятье я хочу снять. Я уже пыталась… Сегодня чуть не умерла. Калькулюс отказывается продолжать, – она посмотрела мне за спину и закричала: – Вон он!

Мы все обернулись на Калькулюса, стоявшего за школьным забором. Он быстро пошел прочь, крикнув:

– Я не хочу стать твоим убийцей!

– Ани тебе член засушит! – крикнула Луйю.

– Луйю! – взвизгнула Дити.

– А мне плевать, – сказала Луйю, отвернувшись.

– Это пройдет, – сказала я. – Скоро станет лучше.

Я не первый раз видела ее такой. «В тот день, когда она прошла мимо меня и выглядела больной», – подумала я.

– Мне никогда не станет лучше.

– Это проклятье? – спросила меня Бинта.

– Вряд ли, – сказала я.

Мне не нравилось, что они считают меня специалистом по проклятьям.

– Это оно, – сказала Дити. – Два года назад я позволила Фанази… коснуться меня. Мы целовались и… мне стало так больно, что я заплакала. Он обиделся и до сих пор со мной не разговаривает.