Санки - Анна Кудинова

Времени на размышления не было, я вскочил и что было сил погнался за ними. Кухарка шла очень медленно, переваливаясь с одной ноги на другую и при этом хрипло, свистяще дышала. Я тоже однажды издавал такое дыхание, это было пару лет назад, зимой, тогда я на спор в 20-градусный мороз растопил ртом самую большую сосульку, что свисала с козырька подвального входа. После две недели провел в постели, а все вокруг прыгали и говорили, что это бронхит. Зато я выиграл спор, а это важнее, хотя сейчас я бы уже не рвался так слизывать сосульки, а занялся чем-то более толковым, даже если бы меня заочно признали проигравшим.

Я нагнал санки, обошел их справа и пристроился к ее шагу, делая вид, что просто иду параллельно, искоса рассматривая ее руки.

– Добрый день, – дрожащим голосом произнес я и вдруг почувствовал характерный запах. Он меня нисколько не смутил, потому что, во-первых, я к нему привык, а во-вторых, санки были нагружены сумками и кастрюлями с остатками школьной еды.

– Здравствуй! – произнесла она и немного сдвинулась влево, освободив мне дорогу.

– А давайте я помогу, – и потянулся к ее руке, чтобы взять веревку.

Глаза ее забегали, а взгляд отражал полное недоумение. Она протянула руку и немного нагнулась, так как была несколько выше меня. Запястье кухарки оголилось, на нем, словно ожог, сияла багровая восьмерка, перевернутая в знак бесконечность. Я вздрогнул внутренне, но постарался не подать виду, вспомнив эту цифру, изображенную на всей кухонной утвари. Решительно взял веревку и двинулся вперед, санки казались непривычно тяжелыми, сапоги проворачивались в рыхлом снегу, еще более утяжеляя мой путь. Ее глаза, к моему удивлению, наполнились страхом, они бегло скакали из стороны в сторону, ожидая, что будет дальше. Я понял, что это мой шанс все исправить и не медля начал:

– Я хочу попросить прощения. Это я украл ваши санки в тот день, когда они стояли у задней двери. Было игривое настроение, и мы с ребятами вышли из школы…

– Ты украл их не у меня, – вставила она в паузу и посмотрела вдаль, немного прищурив глаза, раздраженные ярким дневным светом.

– А у кого? – опешил я.

Санки тянули меня назад, будто бы желая вырваться из моих рук и умчаться прочь, но чем тяжелее они становились, тем сильнее я сжимал веревку в кулаке.

– У хозяина, – сказала она и свернула на узкую улочку, на которой я не бывал ни разу.

Надо же, удивительно, казалось, знаю наш город как свою квартиру, он, собственно, и не сильно больше, мы исходили все вдоль и поперек, облазили все дома, стройки, склады и помойки, но тут я нахожусь впервые. Старые деревянные дома, покосившись, стояли по обе стороны и неподвижно с недоверием рассматривали меня.

– А кто их хозяин? – поинтересовался я.

– Не знаю, иначе уже вернула бы, – ответила она с сожалением, затем немного подумала, остановилась и, глядя на меня, спросила: – Ты украл их?

– Да! – восторженно воскликнул я. – Украл! Но уверяю, я не хотел этого делать, я готов искупить свою вину как угодно, лишь бы они больше не приходили ко мне, пожалуйста, помогите!

Она вздохнула, посмотрела на меня еще раз, взяла их за веревку и свернула на узенькую глубокую протоптанную тропинку, что упиралась в деревянную калитку. Санки тяжело, но послушно поползли за ней. Калитка скрипнула.

– Их нужно вернуть хозяину, – еще раз разъяснила она, – поторопись, у тебя мало времени.

Я упал на колени и посмотрел вверх, желая ледяного вдоха, словно находился в душном помещении, встречая открытым ртом белые холодные хлопья, только что закружившиеся в воздухе.

Я знал много всего и одновременно ничего, чтобы помочь себе. Ее слова еще больше запутали меня, но вместе с тем приблизили к разгадке. У них есть хозяин, а у меня есть три ключа и кабинет литературы, до которого я все еще не смог добраться. Вдруг я почувствовал, что разгадка близко, она именно там, поэтому я не смог в прошлый раз добраться до кабинета.