Невозможная магия - Анна Бруша

– Да.

– Виолетта!

– Не будь ханжой. Кстати, отец не рассказал тебе, что переговорил со всеми стихийниками, с которыми только мог, чтобы меня, не приведи пламя, не взяли в приличную контору?

Сохранить спокойствие не получилось. Теперь из глаз Виолетты чуть ли не искры сыпались.

– Можешь не отвечать, чтобы не врать.

Барлоу потупился. Он сидел сгорбившись и так и не притронулся к еде. А Виолетта распалялась все больше.

– То есть такой был план? Дать мне почувствовать, что без семьи я ничто, а когда мое положение станет совсем бедственным, появишься ты – мой спаситель – и вернешь меня домой?

– Ви, нет никакого плана. Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

– У меня все прекрасно!

Чтобы скрыть волнение, Виолетта набросилась на еду. Тем более она была очень голодна.

Барлоу перегнулся через стол и зашептал:

– Послушай, сестренка, я понимаю, что ты сердишься. И у тебя есть на это все основания. Но некромант… Некромант! Подумай… Это все-таки слишком. Кто знает, что у него на уме?

– Нет, это ты меня послушай, дорогой братец, – перебила его Виолетта. – Я не желаю отправляться в глушь и становиться сиделкой для какой-то безумной старушки. И если ты продолжишь настаивать на моем возвращении, то лучше нам больше вообще не разговаривать.

– Но могу я хотя бы узнать его имя?

– Не можешь. И давай не будем об этом. Лучше расскажи, что нового?

Барлоу почувствовал, что обретает под ногами твердую почву. Он явно тяготился выпавшей ему ролью посланца, поэтому с готовностью принялся рассказывать:

– Валерия обручилась. Вчера был прием, сотня гостей. Тебе бы понравились волшебные огни, которыми все украсили. Жениха зовут Алистер, и он из…

Брат понял свой промах слишком поздно.

– Вот видишь, – взвилась Виолетта, – меня даже не пригласили. И пусть отец и мать даже не пытаются врать, что я все еще часть семьи Драгант.

Она поднялась и спешно покинула кафе, оставив Барлоу за столиком. Виолетта прагматично решила, что для ее бюджета будет полезно, если братец заплатит за плотный завтрак. Или ужин (учитывая время).

Странный выдался день, а точнее, невнятный его огрызок. Виолетта болталась по отелю. Посидела перед камином, полистала роман, забытый Бэв на столике, но не смогла сосредоточиться. Буквы складывались в слова, но слова не несли никакого смысла. Идти куда-то было незачем. Делать ничего не хотелось. Сил не было. Да еще и перепалка с братом… Разочарование от того, что не позвали на помолвку сестры… Но не слишком сильное.

Виолетта поймала себя на мысли, что ей, в общем-то, все равно. Она поднялась в мансарду, прошла к маленькому окошечку в крыше и постояла немного, глядя на звезды. Чем темнее становилось на улице, тем отчетливее из воспоминаний выступала белая маска.

Вариантов было два: или поговорить с кем-то о случившемся, излить пережитый страх, впиться в другого человека, спасаясь от одиночества, или лечь спать. Виолетта постучала в комнату Стэллы, но та куда-то запропастилась. Растворилась в ночных развлечениях. Упорхнула, и до утра не сыщешь. Значит, решено.

Ведьма вернулась в лимонную комнату и легла в постель. Хорошо под одеялом! Целый маленький теплый мир, свой собственный, где она не принадлежала ни стихийникам, ни мусорным ведьмам, только самой себе.

«Завтра же, – решила девушка, – я поговорю с Себастьяном и начну у него работать. Пока не подыщу место получше. А может, он окажется не так уж и плох…»

Она уже засыпала, когда ей вспомнились теплые, сильные объятия. Хорошие у него руки. Надежные.

Но Виолетта быстро забыла эту случайную мысль.