Капитан Пересмешника - Мира Вольная

Тивор Железный Волк, Сын Каменной Стаи, Черный Страж Великого Князя Малейского.

За эльфом и капитаном уже закрылась дверь, а у меня перед глазами все стояла картинка: квартирмейстер обнимающий Калисто. Я раздраженно тряхнул головой, стараясь прогнать навязчивые образы, но едва ощутимый запах хурмы, персиков и всего одной капли желания продолжал забивать легкие и туманить разум. Именно эта капля, эта крупица, этот вкус перехватывал мне горло, из-за него я, как наяву, видел, как отражается свет от карамельных волос, как длинные шелковые пряди льнут к бронзовой коже груди, как слегка приоткрыты влажные, порочные губы, как в глазах набирают силу угольки желания. Видел и наслаждался каждым вдохом. Бесовка!

— А ты ранняя пташка, — вырвал меня из хоровода мыслей Сайрус, про чье присутствие я почти успел забыть. Наг многозначительно косился на котелок с завтраком.

— Я не привык много спать, — ответил я ему так же, как и Калисто до этого, кивая, разрешая приступить к завтраку. — Как я погляжу, ты тоже.

— Как раз наоборот, сегодня просто моя очередь стоять у штурвала, — задумчиво проговорил он, склонившись над котлом и вдыхая запах.

— Я думал Калеба? Капитан же…

— Не-а, просто это его обязанность, как квартирмейстера, всегда быть в курсе дел на корабле и докладывать о состоянии судна. Он и встает обычно-то раньше всех, если, конечно, не его вахта. Хочешь совет? — обернулся он, вопросительно глядя на меня, я кивнул. — Обо всем, что происходит на борту, сначала рассказывай Калебу, и, если он не может решить вопрос, только тогда иди к капитану, — он тяжело вздохнул, садясь за стол. — Но лучше надейся, все же на помощь квартирмейстера.

— Она так плоха? — как-то не вязалась у меня девчонка с образом самодура и жестокого капитана.

— Она не плоха, просто несколько импульсивна, а Калебу почти всегда удается ее сдерживать.

— Импульсивна?

— Ну а чего ты ожидал от Дочери Вольных? — прожевав, фыркнул наг. — Зато Кали достаточно прямолинейна, редкое качество для женщины. Ну и быстрая очень.

— Сапсан, — кивнул я.

— Сапсан, — протянул слово змей, будто растирая его на языке. — Красивая.

— Ты метишь в ее любовники? — сощурился я. В голове пульсировало: конкурент…. Да, какой, к упырям, конкурент? О чем я думаю? Сайрус расхохотался, отложив ложку и практически упав грудью на стол, давая тем самым мне время скрыть от его взгляда желание убивать, явно проступившее на роже.

— Я — наг, Тивор, — отсмеявшись, произнес он. И что это должно значить? Заметив мое недоумение, мужчина потер переносицу и облокотился о стол. — Что ты знаешь о нагах? — как вас убить и как правильно приготовить.

— Практически ничего, — пожал я плечами.

— На нагов Дети Вольных действуют как дурман. Не только сапсаны, вообще любые оборотни-птицы. Это чем-то похоже на вашу привязку к паре, только чувства и эмоции здесь совершенно никакой роли не играют. Простая физиология: поймать, спариться, уйти. Все. Мы дуреем и звереем при первой встрече, можем суманами таскаться за Вольными, как привязанные, но как только совершен сам акт, их влияние на нас исчезает, — я сжал челюсти, волк внутри мечтал порвать Сайруса на части.

— То есть ты уже…

— Нет! — замахал он руками, снова рассмеявшись. — Я на этом корабле очень давно, я хорошо знаю Калисто, очень хорошо. Видимо, просто перегорело. Правда, временами я все еще ощущаю некоторое напряжение. Но это легкие отголоски, они почти незаметны, да и случаются все реже и реже.

— Сочувствую, — хмыкнул я, успокаиваясь. — Нелегко тебе пришлось первое время.

— Сейчас забавно вспоминать, а когда-то да, неудовлетворенное желание сводило с ума. Я где-то полгода за ней бегал. Кали терпела, иногда, когда слишком зарывался, могла синяков наставить или в трюме запереть на день. Но терпела. Канонир я хороший, — широко ухмыльнулся он.

— Не стану отрицать то, чего не видел, — кивнул я.