Мировой Ворон - Э. Дж. Смит

– Он не сражается, – вставил Алахан, подойдя к ним.

Тимон кивнул:

– Когда я отказался от своей судьбы, я отказался и от насилия. Я страшен в бою, но не хочу сражаться, пока мне не прикажет кто-то более достойный. Я слишком опасен, если не направлять мои действия.

– Ты будешь сражаться, – сказала Халла и еще раз повторила: – Ты будешь сражаться. За свободу Тиргартена и его людей.

Берсерк молча смотрел на нее, обдумывая приказ. Затем его лицо расплылось в улыбке.

– Как здорово, что мне разрешили драться! Однако мне нужен будет топор.

– Трикен, пусть кто-нибудь найдет ему топор, – приказала Халла, с задумчивым прищуром изучая странного берсерка.

– Будет сделано, госпожа.

Тимон удалился вместе с человеком, которого послали выдать ему оружие. Алахан остался рядом, чтобы при первой возможности вступить в разговор, и Вульфрик тоже стоял неподалеку – он не отходил от своего вождя больше чем на несколько футов. И Халла теперь не знала, как с ним себя вести. Они прошли плечом к плечу столько испытаний, но сейчас вернулись к цивилизации, и правила, определявшие их отношения в последний год, больше не действовали.

– Я предлагаю прогуляться, – сказала она и направилась к лестнице.

Из зала появился Бриндон Кроу и тоже пошел с ними, жестом велев Алахану с Вульфриком держаться чуть поодаль. Если их и оскорбило его отношение, они никак этого не показали, но Халла отлично понимала: ей нужно поговорить с Алаханом, и лучше раньше, чем позже.

Верхние уровни Ступеней кишели людьми, перебиравшимися подальше от внешней крепостной стены и перевозившими свои пожитки. Остальные забивали досками окна и укрепляли двери. Рулаг, скорее всего, будет обстреливать город из осадных орудий, и те, кто не станет сражаться на защите города, готовили дома к осаде. Старики точили древние на вид топоры, а многие подростки с трудом волочили ноги в доспехах, которые были слишком для них велики. Если враг пробьется на улицы города, то люди Тиргартена не отдадут свои жизни и дома без боя. Большинство стариков придется отговаривать от вступления в армию, ведь они упрямо утверждали, будто их старые кости и негнущиеся суставы ничуть не помешают им в бою.

С того места, где находились Халла и ее соратники, хорошо просматривалась крепостная стена, и Падающее Облако указал ей на баллисты, расставленные по периметру крепости: возле каждой дежурила команда, механизмы уже осмотрели и смазали, подготовив к бою. Трикен показал на отряд облачных людей, размещенных на дворе Ульрика, – они в любую минуту были готовы отразить атаку на ворота. Халла будет в первых рядах защитников на городских стенах и поведет за собой своих воинов, но она прекрасно осознавала: главные их враги – это усталость и малочисленность. Рулаг мог оставить людей в резерве, мог организовывать атаки волнами, посылая в бой свежих воинов, а ее собратьям по оружию придется довольствоваться редкими минутами отдыха на боевых постах.

Краем глаза Халла заметила блеск стали. Она резко повернулась и увидела, как из толпы людей на нее бросился молодой мужчина. Он целился низко, но она успела чуть увернутся, и нож попал ей в плащ. Убийца выдернул нож, а Рексель и Трикен уже кинулись ей на помощь. Нападавший снова замахнулся, она успела только прикрыть лицо, и лезвие ножа вонзилось ей в ладонь.

Она закричала от боли и упала навзничь, а мужчина рухнул на нее сверху. Пока он пытался вытащить нож у нее из ладони, на него уже бросились спутники Халлы: Трикен пригвоздил его к полу, а Рексель пнул ногой в живот.

Летняя Волчица вытащила нож из руки, и на широкие ступени лестницы хлынула кровь. Халла села, опершись спиной о перила, и стиснула зубы от боли. Мужчину связали, но он не сводил с нее разъяренного взгляда.

– Это не самый умный поступок в вашей жизни, молодой человек, – заметил Трикен.

Халла крепко зажала рану, пытаясь остановить кровь. Было очень больно, но она видала раны и похуже. Рексель подал ей руку, и она поднялась на ноги, а потом посмотрела сверху вниз на своего неудавшегося убийцу.

– Как твое имя, парень? И чем я успела тебя оскорбить?

– Каган Зеленый, – ответил он угрюмо. – Тиргартену не нужна такая правительница как ты, Одноглазая. В новую эпоху силы править здесь будет мой отец!

– Хальфдан Зеленый? – уточнила она. – Где он прячется? – Зеленые были кланом богатых торговцев из Джарвика, осевшими в Тиргартене. Ее отец Алеф искренне их ненавидел.

Вместо ответа Каган плюнул ей на ногу. Старый отец Кроу осмотрел ее руку, нахмурился и зажал рану так сильно, что она чуть не вскрикнула от боли.

– Повезло еще, нож маленький, – сказал жрец. – Все будет в порядке. А ты вот что скажи мне, мальчик, – в вашей «новой эпохе силы» твой отец больше не будет почитать Рованоко? Неужели яд Рулага так сильно отравил его разум?

– Мы переделаем Рованоко по нашему подобию! – заявил Каган. – Больше нас не будут сдерживать свобода и честь! Укротителю Медведей нужна только сила!

– Но убить меня у него сил не хватило, – возразила Халла. – Если ты скажешь, где прячутся твои отец и братья, мы просто посадим тебя в темницу. У меня и так полно забот, еще не хватало разыскивать семью предателей, скрывающуюся в городе.

Каган рассмеялся, но в его смехе слышались страх и отчаяние. Его окружало шестеро воинов, и любой из них мог убить его по первому слову Халлы. Мужчина закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Можете убить меня. Я не скажу ни слова.

– Очень хорошо, – ответила она. – Трикен, отведи его в темницу. Я разберусь с ним, как только рука перестанет кровоточить.

Мужчину рывком подняли на ноги и оправили в темницу, где его закуют в кандалы и оставят дожидаться казни. При возвращении в замок Кроу и Падающее Облако шли по обеим сторонам от Халлы.

– У Хальфдана Зеленого несколько сотен наемников, – заметил Кроу. – Он может принести нам немало бед. Обширные подземелья под городом пустуют, а у нас слишком мало людей, чтобы тщательно их обыскать.

– Пока он не откроет ворота врагу, – произнес Падающее Облако. – Или не подошлет более опытного убийцу. На охрану всех значимых персон у нас тоже не хватит людей.

– Не нужно охраны, – возразила Халла. – Моя жизнь – это моя ответственность. Если он попытается еще раз, а рядом не будет никого, чтобы помочь… ну, значит, мне придется реагировать быстрее.