Битва титанов. Несущие смерть - Маркус Хайц

Родарио судорожно сглотнул, поглядел на безупречную смуглую кожу и захотел поцеловать ее. И сделать другие вещи, в которых он был большим знатоком. Его желание должно было быть удовлетворено этой ночью, это было… здорово.

И тут она отодвинулась, отошла назад и улыбнулась.

— Ну как?

— Что как? Разве мы что-то уже сделали? — удивленно ответил он, двигаясь следом.

— Я имею в виду мою любовную сцену, разыгранную без подготовки, господин Родарио, — она отодвинулась еще и улыбнулась невинно, словно маленький ребенок, который только что набил полные карманы сладостями и обвинил в их исчезновении кого-то другого. — Вы на нее, похоже, попались, как несложно понять по тому, как вы отреагировали на мои слова.

Родарио понял, что Тасия подловила его, и совершенно не в том смысле, на который он надеялся. Он сразу же взял себя в руки и скрыл свою озадаченность за громким смехом.

— Мое величайшее почтение, дорогая Тасия! — Он поклонился, взял ее за руку и запечатлел на ней легкий поцелуй. — Вы великолепно овладели искусством декламации. Кажется даже, что мне нужно у вас учиться. Просто бесподобно — как вы заставили меня поверить в то, что расположены ко мне, — он поднялся и взял ее за руку. — Идемте, я покажу, где вы можете провести ночь. В фургончике Гезы, очаровательной матроны, которая заботится о лошадях, есть свободная кровать. По поводу вашей оплаты и всего остального поговорим завтра.

— С удовольствием, — поблагодарила Тасия. Проходя мимо стола, она увидела портрет Фургаса. — Кто этот человек? — поинтересовалась она.

— Мой очень хороший друг, по которому я очень скучаю. Когда-то он входил в мою труппу и был мастером своего дела, — сказал Родарио, становясь вплотную к ней как можно ближе. Одного она точно добилась своим вторым представлением за сегодняшний вечер: он еще чуть-чуть сильнее привязался к своей новой ученице. — Вы его не видели?

— Может быть. Я не уверена, — к его огромному удивлению, ответила Тасия и покачала головой.

Родарио протянул ей портрет.

— Посмотрите внимательнее, — актера охватило волнение. Волнение и радость.

Тасия взяла перо, открыла чернильницу и окунула в нее кончик. Пара штрихов — и она изменила портрет. Усы превратились в короткую черную бородку, волосы стали длиннее.

— И он был однозначно более худым, чем на рисунке, — объявила новоиспеченная актриса, поднимая портрет повыше. — Это он. Он шел вдоль реки неподалеку от каменоломни, где я стирала белье. Он хотел узнать, где именно находится, и я ему рассказала.

Родарио взволнованно схватил ее за плечи.

— Когда это было? Что еще он говорил? — А про себя возблагодарил Паландиэль за случайность, которая столкнула его с Тасией. — Это очень важно! Куда он собирался?

— Он почти не говорил со мной. Но я видела по его глазам, что он был очень опечален, — она пыталась вспомнить встречу. — Пожалуй, цикла четыре назад. Его вид вызывал сочувствие. Я еще никогда не видела столько боли на лице мужчины; страдание оставило глубокие морщины на его коже. Поэтому я так хорошо его запомнила, — она посмотрела на Родарио. — Он управлял большой повозкой, покрытой парусиной, в ней что-то грохотало и дребезжало. Я решила, что он старьевщик, — Тасия вздрогнула, когда молния ударила в землю совсем рядом; послышался оглушительный, устрашающий раскат грома, и она в испуге вцепилась в Родарио. Тот тут же, успокаивая, обнял ее. К сожалению, Тасия замерла только на миг и снова отстранилась. — Извините, гроза, — негромко произнесла она.

— Все в порядке, — кивнул он, сожалея, что не мог обнимать ее дольше. — Рассказывайте дальше, прошу вас.

— Ваш друг напоил лошадей. Я сказала, где он находится, и вид у него стал несколько более довольным. Затем я спросила его, есть ли у него с собой сковородки, но он рассмеялся и сказал, что не может мне в этом помочь. Его вещи нужны ему в Вейурне, в… — Она задумалась. — Мне кажется, что он назвал это… Мафидина?

— Мифурдания, — радостно поправил ее Родарио. — Там у нас долгое время был театр, — наконец-то, наконец-то он получил намек на местонахождение своего друга; а значит, теперь ясно, куда направится «Театр Диковинок». Нужно вернуться к истокам своего успеха. — Он не говорил, что собирается там предпринять?

— Торговать, — ответила она. — А затем он отправился дальше, — Тасия с трудом подавила зевоту, что не укрылось от Родарио. — Почему вы расстались, если он был вашим другом?

— О, сонные духи давно уже завладели вами, Тасия. Потом объясню, как так вышло, — он взял ее сумку. — Давайте понесу ее.

От сильного порыва ветра фургон закачался. Дождь с силой забарабанил по стенам; они оба промокнут сверху донизу, как только ступят за порог.

Родарио поглядел на Тасию.

— Ну что ж, тогда спите здесь. Разделим сломанную постель, — предложил актер, и женщина с улыбкой согласилась. Вскоре после этого они нырнули под простыню и стали прислушиваться в темноте к звукам разбушевавшейся стихии. Через некоторое время Родарио почувствовал руку у себя на груди.

— Когда я назвала вас самым остроумным, красивым и желанным, одно слово было ложью, — прошептала она ему на ухо, и он услышал, как Тасия стягивает с себя платье.

— Думайте, что скажете дальше, — негромко, но самодовольно рассмеялся он. Значит, его шарм еще работает. Даже в полнейшей темноте и без слов. Она поцеловала его в щеку. И тут он заподозрил, что Тасия вовсе не невинна.

— Вы не самый красивый мужчина из всех, кого я встречала, — заявила она и прижалась к нему; он почувствовал ее теплую кожу, вдохнул запах ее волос. — Но остальные два слова совершенно правдивы.

— Тогда можете добавить еще «самый выносливый», — рассмеялся Родарио и поцеловал ее в губы. И снова женщина избрала его, чтобы он ее осчастливил! Такие услуги он оказывал с удовольствием.

Потаенная Страна, королевство Табаин, две мили к югу от столицы Златоснопье, весна 6241 солнечного цикла

Королевство Табаин обладало двумя достоинствами, делавшими его неповторимым: кажущиеся бесконечными засеянные злаками поля, светившиеся золотом в лучах солнца, и приземистые домики, построенные из тесаного камня.

— Выглядит, как слой листового золота, в котором нерадивый ремесленник сделал дырки, — заявил принц Маллен из Идомора, восседая на своем коне. Всадник глядел на волнистую равнину, раскинувшуюся перед ним. Повсюду виднелись холмы, не более десяти-двадцати шагов высотой, которые табаинцы в центре и на юге королевства по незнанию звали горами. Никто из местных гор не видел, равно как и другие королевства.

— Словно создано для завоевательного похода нашей тяжелой конницы. Мы пронесемся по стране, обрушившись на нее, словно ураган, — мечтательно произнес Альваро, спутник и командующий личной гвардией Маллена. Заметив косой взгляд своего повелителя, продолжил: — Конечно, я не всерьез, мой принц, — торопливо зачастил он, смущенно откашлявшись.