Перстень для Избранной - Анна Алора

Поэтому девушка не без оснований считала себя в своем роде счастливицей. В тридцать восемь лет вот и все ее болезни. Вот Светику, той больше не повезло. У той и давление пошаливало, и желудок гастритный. Все нервы.

А у Веры, как мы помним, нервы были что канаты. А вот поди шь ты, упала в обморок.

На самом деле, в таком ее обмороке не было ничего удивительного. Многие не могут выносить вида крови, особенно собственной. Девушка, правда, об этом и не догадывалась. Но вот опыт получила.

* * *

Вера довольно быстро пришла в себя.

И опять поднесла руки к глазам. Кровь никуда не делась. Однако в этот раз обморока не последовало. Девушка несколько раз открыла и закрыла глаза. Глаза ничего против этих действий не имели, и никаких неприятных ощущений с их стороны Вера не испытала.

Девушка еще раз облегченно вздохнула, и вытерла липкие руки о траву, которая приняла таковое подношение с благодарностью, очистив Верины ладони, придав им свежесть и белизну.

Потихоньку к Вера стала приходить в себя, и в конце концов пришла окончательно. Зрение восстановилось полностью, и в свете Луны девушка стала оглядывать окрест. И по мере того, как она смотрела, недоумение, владевшее ею, все возрастало и возрастало.

Честно говоря, она была уверена, что все ощущения, которые у нее были, являлись результатом несчастного случая.

— Петрович! — резко царапнуло ее воспоминание, — Петрович… — девушка задохнулась, — Таки попала я с ним в аварию.

— Рискнула ты, Веруша, поехать, все-таки. Похоже, у меня приличное сотрясение мозга, а может быть, даже и кома, — удовлетворенно подумала девушка.

Конечно, ничего хорошего она в таком положении не видела. Но зато это все объясняло, все! И ее жуткое самочувствие, и дикую головную боль, и тошноту, и проблемы со зрением. И проблемы с ощущениями.

Ну какая трава в ноябре? Мягкая, высоченная, влажная и ласковая, как ягненок.

Девушка неожиданно подскочила.

— Отчет! Отчет-то годовой! — она горестно застонала, — Кто же Светику поможет, когда я тут в реанимации, в коме? Это ведь надолго. Вон, какие глюки реальные!

Кто же не слышал, вон, по телевизору часто про это говорят, что люди в коме чего только не видят и не слышат. Прямо вторую жизнь в той коме живут. И долго могут так и жить, не возвращаясь в реальный мир. Мозг дело такое.

После таковых рассуждений девушку тряхануло еще сильней. Ей захотелось зарыться в эту, воображаемую, траву, с головой. Закопаться, уткнуться лицом и не видеть и не слышать больше ничего. И не думать. Самое главное, не думать больше ни о чем.

Вера так и сделала.

И трава приняла ее в свои объятья, даря покой и забвение. Душистая, влажная, мягкая и податливая, она давала Вере ощущение защищенности, так необходимое девушке сейчас.

И Вера уснула, свернувшись приличного такого размера клубочком. Ее русые волосы, еще утром аккуратно прибранные в толстую, знатную такую косу, под стать самой девушке, расплелись и вились вокруг головы и лица, придавая Вере вид настоящей валькирии.

Ее грудь дышала свободно, обтянутая любимым свитерком, а джинсы облегали могучие бедра девушки как вторая кожа. Она спала, и в этот раз не видела никаких снов с эротическим подтекстом. Очевидно, для таковых вот снов чего-то не хватало.

А ведь и верно. Перстень-то совсем погас, потеряв всю свою волшебную силу. А без волшебной силы какие сны?

Так, мелочевка всякая. На самом деле Вере вообще ничего не снилось. Стоило девушке только закрыть глаза, и она провалилась, как в омут, в сон глубокий, исцеляющий, без сновидений.

* * *

Неожиданно девушка проснулась. Всего-то ничего и поспала. Однако она почувствовала себя наполненной такой энергией, что хоть сейчас на подвиги.

Вера перевернулась на спину, все так же, как и до сна, ощущая под руками и под головой траву, мягчайшую. И такой был воздух, такой необычно свежий и ароматный. Казалось, все нежнейшими запахами июньского лугоцветья собрались в одном месте, и кружили голову.

Вера вздохнула полной грудью, и чуть не застонала от удовольствия.

— Да этот воздух можно просто есть ложкой! — подумала она, и вдохнула еще раз, прямо затянувшись этим ароматом. Он проник куда-то глубоко внутрь, в такую ее глубину, о которой девушка никогда и не подозревала.

Этот воздух насыщал. Казалось, каждая клеточка ее тела жаждала этого необыкновенного пиршества. Вера вдруг почувствовала, как что-то внутри нее начинает пробуждаться, и испытала просто дикое желание скинуть любимый джемперок и не менее любимые джинсы.

Таковое желание даже несколько ее напугало. Никогда-то девушка не думала, что в глубине души принадлежит к странному племени натуристов, как называли себе люди, в просторечье именуемые нудистами.

Но ей реально хотелось сбросить с себя все, и, как есть, ну ладно, пусть хоть в нижнем белье, хотя вся ее душа противилась и этому, вольно разлечься в этом разнотравье, целиком спрятаться и лежать, раскинув руки, вдыхая явно целебный, дарующий силу и энергию воздух.

Вдруг Вера почувствовала, что рядом кто-то есть. Девушка затаила дыхание, и страшно порадовалась, что не поторопилась скидывать с себя всю одежку. Она медленно-медленно приоткрыла глаза. Сквозь длинные пушистые ресницы посмотрела вверх, и обомлела.