Последняя фреска - Ярослав Кудлач

Девушка присела на ручку кресла и обняла родича:

– А я устала дома сидеть. Прогулялась, заодно с пользой. Будет тебе к вечернему вину свежий горный сыр.

– Спасибо, милая девочка, что заботишься обо мне, старике, – нарочито жалостливо сказал Маттиас.

Анна рассмеялась:

– Ой, дядя Маттиас, перестань. Ты ещё молодой и прыткий!

Она шутя ткнула родственника пальцем в живот. Потом посерьёзнела:

– Там внизу гость. Требует, чтоб ты его принял.

Густые брови Маттиаса сердито сошлись:

– Гость? Кто осмеливается меня тревожить?

– Капитан Шлегель, – коротко ответила Анна Магдалена и сжалась в ожидании грозы.

Она не ошиблась.

– Гуго Шлегель? – взревел Эберлер, вставая. – Пусть катится ко всем чертям! Не желаю видеть этого епископского прихвостня! Эй, Йенс!

Хозяин потянулся за колокольчиком, но племянница ухватила его за рукав:

– Дядюшка, погоди! Он говорит, что пришёл с поручением от его преосвященства!

– Тем более пусть проваливает! Если фон Веннингену что-то понадобится, он сам ко мне придёт! А ты, моя хорошая, ещё раз заговоришь с этим негодяем капитаном – отправишься назад в монастырь! Надеюсь, у сестры Катарины найдутся розги для непослушной девчонки… Йенс!

– Гуго просил передать тебе два слова, – сказала Анна. – Договор и чистота.

Эберлер застыл, приоткрыв рот. Несколько мгновений он сверлил взглядом племянницу, а потом опустился обратно в кресло.

– Пусть войдёт, – тускло произнёс меняла.

Такого преображения Анна не ожидала:

– Что случилось? Тебе плохо?

– Ступай к себе! – рявкнул Эберлер. – Позови этого… меченосца и убирайся!

Анна вышла со слезами на глазах. Хозяин остался сидеть, шевеля губами, будто разговаривал с кем-то невидимым. Когда вошёл Гуго Шлегель, он не двинулся с места.

– Приветствую главу цеха домовладельцев Маттиаса Эберлера, – сказал вошедший, сняв шляпу и отвесив глубокий поклон. – Его преосвященство шлёт вам привет и благословение!

– Брось эти глупости, – проворчал Эберлер. – Мы не на приёме в ратуше. Говори, что тебе надо.

Солнечный луч прорвался сквозь витраж и ударил в глаза именитому горожанину, заставив прищуриться. Шлегель язвительно улыбнулся:

– По всей видимости, природный свет слишком ярок для взора, коему более привычно сверкание золота…

Эберлер гневно раздул ноздри:

– Если ты пришёл паясничать, я позову слуг, они вытолкают тебя взашей.

– А вы не боитесь остаться без прислуги? – нисколько не испугавшись, отпарировал Гуго. – Никто не явится. Не посмеют.

– Довольно! – кулак Эберлера опустился на подлокотник. – Я немедленно отправлю в ратушу гонца с жалобой. Давно пора обратить внимание на безобразия, вытворяемые гвардейцами фон Веннингена! Мы научим вас вежливости!

– Какое величественное слово «мы»! – прищурился капитан. – С каких это пор Маттиас Эберлер стал членом совета? За тринадцать лет у вас прибавилось седых волос в бороде, золота в сундуках и жира на боках, но отнюдь не влияния в ратуше!

Эберлер взял себя в руки.

– Оставим бессмысленные разговоры, – сказал он спокойно. – Этак мы долго не доберёмся до сути. Излагайте ваше дело, капитан Шлегель.

Гуго приосанился:

– Я – капитан гвардии его преосвященства. Моё состояние скромно, однако звание позволяет надеяться на скорое достижение целей. Уверен, благодаря заслугам перед епископатом мне будет пожаловано дворянство. Слава и успехи неизменно способствуют обогащению. Титул и деньги позволят мне встать на ступень гораздо более высокую. Полагаю, что в создавшемся положении вы примете правильное решение и не обидите меня отказом. Господин Эберлер! Я имею честь просить руки вашей племянницы!

Капитан Шлегель склонился перед хозяином, не переставая следить за реакцией почтенного менялы. Ответ превзошёл все ожидания. Домовладелец покраснел от гнева.

– Вон! – прохрипел он. – Вон отсюда! Ты посмел приплести Договор ради шутовского предложения? Убирайся к дьяволу! Анну завтра же отправлю в монастырь, ты её никогда не увидишь. Эй, Йенс!

Эберлер вновь потянулся за колокольчиком, но Шлегель перехватил звонок.

– Не волнуйтесь, господин Эберлер, – сказал он холодно и оттолкнул старика назад в кресло. – Не торопитесь, дядюшка.

– По какому праву… – начал гроссмейстер цеха, но Гуго не дал ему говорить.

– Сидите спокойно и слушайте, – сказал капитан каменным голосом. – Йоханн фон Веннинген требует, чтобы Анна Магдалена Эберлер приложила к Договору свою подпись.

– Что за…

– Молчите! Тайна василиска вот-вот будет раскрыта. Его преосвященство многое узнал и многого достиг. Епископ не стал открывать все секреты, но для вас сделал исключение. В свитке Абделятифа Эль-Фузи записано следующее…

Гуго сосредоточился, вспоминая, и заговорил, отбивая такт носком кожаного сапога:

– Страшен и гадок змеиный король, ужас полуночной тени, смрадом своим он наполнит воды и воздух вокруг. Но ежели волос златой девственность спрячет под медью и перед чудищем гадким встанет младая душа, страх одолев и желая, чтоб чистота победила, сломлен, раздавлен и нем застынет пред нею урод. Камнем простым обернувшись, вечно пребудет у края тихо журчащего счастья силы лишённая тварь, славой бессмертной покрыв нежности юной стремленья…

– Тринадцать лет фон Веннинген морочит нам голову древними стишками, – сказал Эберлер брезгливо. – Тринадцать лет мы ждём, живём, трудимся, стареем… Что изменилось с тех пор? Василиск так и остался глупой сказкой… А теперь епископу зачем-то понадобилась Анна.

– Вы не поняли, господин Эберлер, – поправил старика Гуго. – Анна понадобилась не его преосвященству, а мне. Близок тот час, когда мы получим желанное. И я хочу, чтобы моё счастье разделила любимая девушка.

– Стало быть, она не имеет к нам отношения? – подался вперёд Эберлер. – Возьмите любую другую девчонку! Разве мало их в округе?

– Девчонок-то много, – вздохнул Шлегель. – Чистых душ среди них нет…

– Не получите вы мою племянницу, – угрюмо сказал глава цеха. – Передай фон Веннингену, что я не согласен. И сделай одолжение, уходи. На днях Анна Магдалена отправится в монастырь. Там её никто не посмеет тронуть. Ни обезумевший епископ, ни скользкий капитан гвардии…

Гуго Шлегель прищурился:

– Не согласны, вот как? Великолепно. Анна окажется в монастыре, а вы – в застенке. Или вы думаете, что его преосвященству ничего не известно о цюрихских делах? Сколько сделок вы заключили, сколько товару поставлено, а где подати? Где церковная десятина? Неужели вы думаете, что гильдии вас по плечу похлопают, когда узнают, сколько золота утекло в подвалы гроссмейстера цеха домовладельцев?