Час-корень - Владимир Сканников

Затмение длилось секунд пять-десять. Голова кружилась — настолько сильно, что Роберт чуть не упал. Но всё же устоял на ногах и сохранил сознание. А когда в глазах прояснилось, перевёл дыхание и огляделся.

Парк стал другим.

Исчезла сцена с ансамблем, музыка смолкла. Пропали лодки и ярмарочные будки. Людей значительно поубавилось, а возле бювета теперь и вовсе никого не было. Сам бювет обветшал, растратил праздничный блеск; асфальт у крыльца растрескался.

Усть-Кумск вернулся в привычное состояние.

Ирины тоже не было видно.

Ольга по-прежнему цеплялась за Роберта, а глаза у неё были пустые, жуткие.

— Оля! — позвал он. — Оля, слышишь меня? Очнись!

Она вздрогнула, моргнула несколько раз. Взгляд снова стал осмысленным, и она, запинаясь, проговорила:

— Роберт Александрович? Это вы?

— Да, не волнуйся. Как себя чувствуешь?

— Слабость…

— Пойдём на лавку.

Он довёл её до скамейки, усадил и тоже сел рядом. Обратил вдруг внимание, что девушка одета иначе, чем ещё минуту назад. Там она была в платье, а здесь — в дешёвых джинсах и майке. И очки куда-то пропали.

— Зря ты очки не носишь, — сказал он. — Тебе идут.

— Да?

— Угу…

Они замолчали. При других обстоятельствах Роберт наверняка решил бы, что случившееся ему померещилось. Привиделось, например, после солнечного удара. Но сейчас он был почему-то совершенно уверен — всё происходило в реальности. Пусть даже не в этой, а в параллельной, фантастической, сказочной…

— Оля, когда в Усть-Кумске день города?

— В октябре, через месяц.

— Но ты ведь видела сейчас праздник?

— Да, видела…

Он подумал — логику, в принципе, можно найти и тут. История изменилась — а вместе с ней и дата основания города…

— А раньше ты бывала в том мире? В другом Усть-Кумске?

— Мне кажется — да, хотя не уверена… Это так странно, в голове — путаница… Я позавчера написала вам сочинение, потом о нём думала… А сегодня проснулась — и даже не удивилась, что вокруг всё другое… Пошла в гимназию, как будто так и должно быть… И только теперь вот вспомнила, когда вас увидела…

— Давай с самого начала, всё по порядку. Ты в сочинении фантазировала, какой была бы Россия без революций, это понятно. Молодец, кстати, мне понравился текст…

— Спасибо.

— У тебя там, правда, не упомянута переломная точка. Несостоявшееся убийство Столыпина, после которого история изменилась. Не успела написать на уроке?

— Убийство Столыпина? — переспросила Ольга. — Я вообще про него не думала. И про переломную точку тоже. Просто воображала другую жизнь…

— Так, подожди.

Он снова принялся размышлять.

Значит, у Ольги — чистый полёт фантазии, без привязки к реальным историческим вехам… Но ведь в мире, который она придумала, такая привязка существовала, причём однозначная и конкретная! Роберт сам о ней рассуждал в гимназии…

Ну и вообще, драма со Столыпиным — очевиднейший вариант. Первый, который приходит в голову, если подбирать момент для развилки. В фантастике эту тему окучивали задолго до Роберта. В девяностые, например, была известная повесть — «Седьмая часть тьмы» или как-то так…

Да, если бы Роберта попросили назвать момент, когда история могла раздвоиться, и дали пять секунд на раздумья, он ответил бы — покушение на Столыпина.