Глубокоуважаемый микроб - Кир Булычев

– Что вы здесь делаете?

– Я не делаю, я сижу в соседней камере и жду смерти.

– Кстати, я тоже, – сказал Удалов. – Удивительное совпадение. Вы тоже кого-нибудь убили?

– Нет, – ответил человек. – Я самоубийца. Разрешите, я к вам слезу, а то мне очень неудобно разговаривать на весу.

– Разумеется, – согласился Удалов. – Я буду рад.

– Тогда подойдите поближе и подставьте мне спину. Вы же не хотите, чтобы я сломал ноги?

– Ни в коем случае, – сказал Удалов и подошел к стене.

Человек протиснулся в дыру, тяжело спрыгнул на спину Удалова, съехал по ней на пол и оказался коренастым карликом с пышной смоляной шевелюрой.

– Спасибо, – поблагодарил карлик, запахиваясь в парчовый халат и усаживаясь на единственную табуретку. – Мне очень приятно с вами познакомиться, Корнелий Иванович, потому что я до определенной степени виновник всех ваших несчастий.

– А я думал, кто же во всем виноват? – сказал Удалов. – Зачем же вы так?

– Исключительно из-за тщеславия и любви к роскоши. У вас закурить не найдется?

– Не курю.

– Знаю. Это я так, для того, чтобы переменить неприятную для меня тему. Я ненавижу доставлять людям неприятности, всю жизнь с этим борюсь. И вы представить себе не можете, сколько неприятностей я им доставил. И себе тоже.

– А вы кто будете по специальности?

– Предсказатель.

– Что-то вроде фокусника?

– Хуже, – вздохнул карлик.

Они помолчали. Потом Удалов сказал:

– Вот меня здесь все знают, а представиться забывают.

– Мой псевдоним – Острадам. А имя мое никому не известно.

– Очень приятно. А меня откуда знаете?

– Ничего удивительного. Вы, Корнелий, личность известная и перспективная.

– Если бы я был необыкновенным, – возразил Удалов, – меня не пригласили бы на СОС. В обыкновенности моя сила.

– Тоже правильно. Но вы же самый обыкновенный из всех обыкновенных. Это уже уникальность. У вас закурить не найдется?

– Я не курю.

– Знаю. Простите. Измучился без курева. Третью неделю держат меня здесь на одном цветочном нектаре. Скорей бы уж казнили.

Карлик расчихался, и прошло минуты две, прежде чем он смог продолжить разговор.

– Погодите. – Удалова посетило страшное подозрение. – А как же вы?

– Чего?

– Как же вас казнить, если в вас сидит уважаемый паразит?

– Нет во мне паразита, – ответил карлик.

– Наверное, это провокация, – сказал Удалов. – Здесь во всех паразиты. Даже во мне был, только я его укокошил.

– Знаю. Вся планета знает. Хотя твоей заслуги, Корнелий, в этом не было. Случайность, скажем, отсталость Земли. Во всей Вселенной вирусы и прочие микроорганизмы побеждены, а на Земле еще существуют.

– А вы подумайте, – возразил Удалов, – кому в результате лучше? У меня иммунитет такой, что даже Верховного микроба победил. А вы все сдаетесь на милость паразитов.

– Я не сдаюсь, – ответил Острадам. – Я предпочел смерть.

– Что-то не верится, – сказал Удалов. – Паразиты бы этого не допустили.

– Как видишь, допустили.

– А можно, я тебя одним вопросом проверю? – спросил Удалов.

– Валяй.

– Ты любишь цветочные лепестки?

– Хуже дряни в Галактике еще не придумано.

– Да, похоже, что нет в тебе микроба. Так почему же они в тебя не залезли?

– Это долгая история. А у нас времени мало.

– А ты вкратце расскажи. Конспективно.

– Постараюсь. Дело в том, что в молодости я любил путешествовать. И однажды за черной дырой, в двойной туманности, у белого коллапса угодил в водоворот времени, где перепутано прошлое и будущее.

– Ну и что?

– Я из этого водоворота полгода выбраться не мог. Чего только не насмотрелся! Кое-что запоминал, в блокнот записал. А дальше все просто. С твоим, Удалов, жизненным опытом и проницательностью тебе нетрудно понять, как велик был соблазн прославиться, когда я вернулся и увидел одного некрупного политического деятеля, о котором я в водовороте подсмотрел, что лет через пять он станет премьером своей страны…

– Так ты все про будущее знаешь? – спросил Удалов.

– Какое там! Ничего подобного. Случайные клочки. Даже не всегда известно, что уже было, а что будет. А уж тем более сомнительно, где происходит действие.

– Так как же ты с такой недостаточной информацией в предсказатели полез?

– А чем я хуже других предсказателей?

– А разве лучше? Людей обманываешь.

– Не скажи, Удалов. Ведь другие предсказатели вообще ничего не знают, а я недостаточную информацию имею. Вот и преуспел.

– Как же тебе с такой информацией удалось преуспеть?

– Про премьера я угадал. Кое-что еще вспомнил. Тоже угадал. Известность моя росла. Ну и опыт ширился. Ведь людям надо давать, что они хотят. Они и довольны. Если я угадывал, они мне верили, запоминали, а если ошибался, находили мне оправдание, забывали. И стал я постепенно гордостью моей планеты.

– Сомнительная слава, – сказал Удалов.

– Не спорю. И должен тебе сказать, что слава моя особенно выросла, когда я занялся предсказаниями в космическом масштабе. В моем блокноте накопилось множество имен и названий. Некоторые я расшифровал, другие нет, и стал я употреблять их в своих предсказаниях. И тоже не без попадания в цель. Представляешь, Удалов, нежданно-негаданно приходит нота из какого-нибудь инопланетного посольства: какое вы имеете право предсказывать трагическую гибель нашему любимому диктатору? Я молчу, а диктатор вскоре попадает в автомобильную катастрофу. Кто об этом предупреждал? Я предупреждал. Но погубил я себя тем, что переоценил свои силы. Обленился, устал, захотел свободной и вольготной жизни и решил покончить с будущим одним ударом. Составил общее предсказание на двадцать лет вперед. Войны предсказал, смерти, художественные выставки, полярные сияния – в общем, побаловался на славу. И в конце пошутил: предсказал собственную смерть. Ха-ха!

Но Удалов не засмеялся. Он спросил серьезно:

– А основания у тебя к этому были?

– Ровным счетом никаких оснований, – сказал карлик. – Но пойми меня, к своей работе я относился халтурно, а двадцать лет показались мне гигантским сроком.

– Нет, – возразил Удалов, – двадцать лет – это совсем не такой большой срок. Я, как сегодня помню, влюбился в одну девушку…

– Ты чего замолчал? Говори. Я не выдам.

Удалов покачал головой. Нахмурился: